Мерзавец
Шрифт:
— Как ваше здоровье? — интересуюсь я.
— Все хорошо, Матвейка. Заходи в обед, шарлотку испеку, — демонстрирует мне пакет с яблоками.
— Ой, Валентина Николаевна, не соблазняйте. Я так никогда в форму не приду.
— От куска домашнего пирога ничего не будет. Это не твоя химия, — косится на пластиковый стакан с протеином в моих руках.
— Это полезная химия, — усмехаюсь. — Но я забегу, — подмигиваю ей.
— Вот и замечательно.
Прощаемся. Сажусь в машину, беру телефон, открываю
Ты совсем не скучаешь, моя Вишня?
А я очень. Меня ломает.
Ты, оказывается, бессердечная.
Все время пытаюсь понять, в чем мой косяк. Что я сделал не так? Вроде все правильно.
Много меня…
Задевает. Мне ее мало, а ей меня много.
Нет взаимности?
Хреново.
Я пытаюсь занять себя. Записал стрим, пообщался с народом. Нужно вливаться в работу. Мой тренер составил специальную восстанавливающую программу, пока без силовых. Спорт хоть немного отвлекает.
Заключил договор со спортивным брендом. Сегодня у нас съемка в спортзале. Надеваю чёрные очки, еду туда. Лось чуть не обоссался от счастья, что я вернулся. Все правильно, его заработок зависит от меня. И если у меня есть сбережения и вложения, на которые я еще год могу жить, ничего не делая, то Лось кормит всю семью, мать, сестёр, и потому не хочется его подводить.
Несмотря на то, что Анна запретила встречаться с ее мужем, я узнал его адрес и телефон. Пока просто информация, но у меня все зудит от желания «пообщаться». Раздражает даже не штамп в ее паспорте, а сам факт, что он не хочет разводиться.
Прости, Вишня, меня надолго не хватит, я все же навещу твоего муженька. Поскандалим по этому поводу потом, но я сделаю так, как считаю правильным.
Опять много на себя беру?
А право мне никто не давал…
Сука! Нервно бью по рулю.
Да, меня много! Не могу иначе. У тебя по-другому? Ты не горишь, как я?
Паркуюсь на стоянке спортивного комплекса, отбрасывая все гнетущие мысли.
Меня встречает менеджер компании. Провожает в раздевалку, предоставляя спортивный костюм, который мы будем снимать.
— Переодевайтесь, гример и фотографы в зале.
Киваю. Девушка убегает.
Одеваюсь. Мне нравится одежда. Я не соглашаюсь рекламить говно, чтобы не портить репутацию. Толстовка немного обтягивает, но это намеренно, чтобы выразить плечи и мышцы. Встряхиваюсь, разминаю шею, выхожу. Свет уже выставлен, гример красит какую-то телку, которая стоит ко мне спиной в обтягивающих зад лосинах. Прищуриваюсь. Знакомая задница.
Киса, блять!
— Что она здесь делает? — сквозь
— У вас парная съемка.
— А какого хрена я узнаю об этом только сейчас? — выгибаю брови. Не хочу никак контактировать с Кирой до того, как подтвердится отцовство.
— В договоре прописан пункт на парную съёмку. Вы были согласны с этим пунктом, — растерянно сообщает мне девушка.
— Я был согласен, да. Но там нигде не написано, что это будет она! — повышаю голос, Кира оборачивается, окидывая меня пренебрежительным взглядом. Вообще не цепляет. Больше бесит.
— Но вы же вместе, мы подумали…
— Думать надо меньше… — кидаю я. Девушка распахивает глаза, хлопая ресницами. — Ладно, извините. Но в следующий раз согласуйте со мной партнершу.
Соглашаюсь на съемку с Кисой. Не хочу выглядеть зажравшейся мразью, устраивая истерику, и подводить людей.
Меня гримируют, по ходу объясняя концепцию съемки. С Кисой не общаюсь, и слава богу, она тоже не спешит разговаривать.
Улыбаюсь, когда надо, принимая позы. Снимаю толстовку, играя мышцами, Киса, как бесплатное приложение, в постановках где-то рядом. Терпимо.
— А теперь обхватите девушку за талию и прогните, нависая, на грани поцелуя.
Кира подходит вплотную.
— Мы сейчас что рекламируем? — не спешу прикасаться к девушке.
— В смысле? — не понимает фотограф.
— Что мы рекламируем? — повторяю вопрос, выделяя слова.
— Спортивный бренд.
— А похоже, что порнуху, — выдыхаю я.
— Костяк любого маркетинга – это секс и эротизм, завёрнутый в любую обертку, — объясняет очевидные вещи. — В чем проблема? — недовольно интересуется куратор съёмки из компании.
— Окей, — выдыхаю. Принимаем позу. Киса облизывает губы, а я стискиваю челюсть. Мне неприятно. Я трахал ее в извращенной форме, а сейчас брезгую даже от запаха. Вишня во мне что-то перевернула и отвратила от других женщин.
Выдыхаю, когда съемка подходит к концу. Иду в раздевалку, смываю с себя грим. Вытираюсь, а когда убираю полотенце с лица, вижу перед собой Кису. Поза агрессивная, руки сложены на груди, убивает меня взглядом.
— Вещай, — ухмыляюсь. Хочется от души послать ее на х*й, но пока сдерживаюсь.
Сдерживаюсь до теста на отцовство, потом либо оторвусь, либо буду учиться принимать ее, как мать моего ребенка.
— Ты охренел?!
— Определённо, да. Есть еще претензии? — иду к шкафчику, снимая с себя рекламный костюм.
— У тебя вообще нет совести!
— Да, нет и не было. Зачем ты озвучиваешь очевидные вещи?
Киса пробегается взглядом по моему обнаженному телу.
— Выключи, наконец, свой цинизм. Я вообще не понимаю, какой ты настоящий, — вскидывает руки, разыгрывая драму.