Мерзавец

Шагаева Наталья

Вижу в зеркало, как Анна заходит в ванную с аптечкой в руках. На секунды застывает на пороге, впиваясь взглядом в мое тело. Специально играю мышцами, позволяя рассмотреть ей рельеф. Вишенка сглатывает. Да, я ей нравлюсь. Это все твое, моя сладкая, бери, насилуй, используй, я не против.

— Повернись, — серьезно произносит она, отводя взгляд. Ну что ты такая неискушенная? Развращать ее еще и развращать. И я этим скоро займусь, уже пошел обратный отсчет. — Сядь! — командует, ставя аптечку на край раковины. Сажусь, мои глаза оказываются на уровне ее груди. Ммм.

Хочу. Пялюсь, не стесняясь, пока Вишня что-то ищет в аптечке. — Смотри на меня! — такая строгая. Меня вставляет. Поднимаю голову, заглядывая в красивые глаза. — Сейчас может быть немного больно, — предупреждает она, поливая мой порез из бутылочки. Не больно, или я ничего не чувствую, кроме возбуждения. — Вот так. Заклеим пластырем.

— Доктор, пропишите мне секс. Жизненно необходимо, не дайте подохнуть, — хриплю, пока она накладывает пластырь. Провожу пальцем по ложбинке между грудей.

— Много хотите, пациент, секс вам противопоказан. С твоими-то ребрами. А если серьёзно, давай все-таки сделаем рентген?

Моя ты заботливая.

Забираю у Анны пластырь, кидаю его в раковину, резко встаю, обхватывая талию Нюты.

— Какой нафиг рентген, Вишня? Меня сейчас разорвет от возбуждения. Скажи «да»! — требую. Тело сводит от животного желания присвоить.

— Да, — выдыхает она, сдаваясь.

Да!

И все, отпускаю себя.

Теперь мне можно все. Пока окончательно не снесло крышу от вседозволенности, хватаю мою девочку за руку и веду в комнату. Не вижу обстановки вообще. Только мою Вишню. Не дохожу до дивана, разворачиваю Анну спиной и вжимаю в стену. Расстегиваю молнию на платье, нетерпеливо стягиваю его с красивых плеч и под взволнованный всхлип дергаю платье ниже, вынуждая упасть его к нашим ногам.

Вау!

Она все-таки в чулках с кружевной резинкой.

— Кто-то готовился к этой ночи? Моя плохая Вишенка, — слегка шлепаю ее по попе. Анна вскрикивает и сдавленно стонет, запрокидывая голову мне на плечо.

Жадно целую в нежную шею, с рыком прикусываю кожу, одновременно расстегивая бюстгальтер и срывая его к чёртовой матери.

— Может, — глотает воздух Вишня, — дойдем до дивана? — хрипло усмехается.

— Диван – это скучно и банально, моя Вишня. Руки на стену! — в голосе только приказы. Сладкой ванильной прелюдии сегодня у нас было предостаточно.

Послушная Вишенка упирается ладошками в стену и сексуально прогибается, вжимаясь попой мне в пах, шумно выдыхает, понимая, насколько я твёрдый. Да. Ей тоже очень хочется. Нетерпеливо ласкаю пальцами ее спину, поясницу, бедра, изучаю шикарное тело, запоминая родинки на плечах и лопатках.

— Нюта, — выдыхаю ей в ухо, обхватывая пышную грудь, сжимаю от нетерпения, потирая ладонями твёрдые бусинки сосков и ощущая дрожь по ее телу. Я такой голодный, что готов кончить раньше времени.

Жадно целую ее шею, спину, веду рукой по животу, ниже, ныряя ладонью в трусики. А там все гладко и очень горячо. Раскрываю складочки и без прелюдий, грубо врываюсь в нее сразу двумя пальцами.

— Вишня! — рычу ей в ухо. — Ты насквозь мокрая. Позже

я вылижу тебя всю, — немного горячей пошлости. На женщин это действует лучше любого возбудителя. Нюта только всхлипывает, кусая губы. — Скажи: да, я хочу, — выскальзываю из нее, размазывая влагу по клитору. А она только стонет, закатывая глаза. — Скажи! — требую. Снова вхожу в нее, трахая пальцами, задевая чувствительные точки. — Быстро! — кусаю мочку уха, сильнее растирая клитор.

— Да! — почти выкрикивает, потому что я безжалостно жму на нужные точки, вынуждая ее содрогаться в моих руках.

— Что «да»?! — сжимаю сосок, перекатывая между пальцев.

— Да, я хочу!

— Умница.

Отпускаю ее, отступая назад на пару шагов. Вишня пытается обернуться.

— Вернись на место, руки на стену!

Обожаю эту женщину. Без вопросов, послушно исполняет все, что я прошу, глотая воздух.

Вынимаю из кармана презерватив, зажимаю его зубами, расстёгивая ширинку и выпуская наружу давно болезненно ноющий член, разрываю упаковку и быстро раскатываю латекс. Дёргаю ее трусики вниз, оставляя болтаться на коленях. Да, так очень эротично, немного грязно, и от этого сносит крышу, особенно заводят ее дрожащие бедра, словно Вишня уже почти...

Тыкаюсь головкой в мокрое, горячее лоно, обхватываю пятернёй шею Нюты и резко вхожу на всю длину.

— А-а-а-а-а! — Вишня начинает оседать, стискиваю ее бедра, не позволяя упасть.

В глазах темно, я уже в космосе. Выхожу из нее, опускаю глаза вниз, рассматривая, как член растягивает ее плоть, уже медленно-медленно, чтобы все прочувствовать. И еще, и еще, до общей дрожи, до судорог, до помутнения рассудка. Обхватываю ладонью ее скулы, поворачиваю к себе, прикасаясь к сладким губам, но не целую, просто дышу, глотая ее стоны, продолжая трахать, ускоряя темп.

— Давай, — хриплю, прикусывая ее губы. — Давай, моя сладкая Вишенка. Кончай вместе со мной.

Срываюсь и быстро, жестко двигаюсь в ее горячей, влажной, тесной киске. И вот уже Вишня сама кусает меня, начиная судорожно сжимать изнутри. Ловлю ее вскрик, жадно целуя. Кончаем почти одновременно. Это даже не оргазм, это самый мощный взрыв, которым нас накрывает. Утыкаюсь носом в ее шею, пытаясь отдышаться. Ощущаю, как Анна начинает сползать по мне, продолжая содрогаться.

— Что такое, Вишенка? — подхватываю ее, не позволяя упасть. — Ножки не держат? — усмехаюсь. А она молчит, еще не совсем адекватная, пьяная от нашего безумия. — Ясно. Где, ты там говорила, диван?

Опускаю Анну на диван, сам иду в ванную и срываю презерватив, швыряя в мусорное ведро. Возвращаюсь к Вишне, наблюдая, как она пытается натянуть трусики.

— Не сметь одеваться! Мы еще не закончили.

— О, нет! — нервно усмехается Вишня, пытаясь прикрыться пледом.

— Да! Да! Мне мало. Тебе не понравилось? Было плохо? — немного бьет по самолюбию. Я был слишком жесток? Мало ванили? Перестарался?

— В том-то и дело, что очень хорошо. Я больше не выдержу.

— Выдержишь. В конце концов, ты просила, чтобы я тебя вылизал?