Мертвый лед
Шрифт:
– Он любит меня достаточно, чтобы... сделать это.
Я кивнула.
– Да, это так, потому что в тебе он наконец-то нашел кого-то более проблемного, более ревнивого, более дрянного, чем он сам... У него ушло шесть или семь сотен лет, чтобы найти того, в ком отражались бы его собственные пороки. И он будет держать тебя при себе, Кейн, уж не знаю почему, но в тебе он увидел то, что ему нужно.
Кейн сглотнул, он уже был способен снова встретить мой взгляд. Я поднялась по-прежнему обнаженная, оставив его лежать на полу рядом с брошенным мной полотенцем.
– Вы с Ашером друг друга достойны, Кейн, правда.
– Спасибо, - ответил он.
– А это не
Я достала свое оружие из шкафчика и, поскольку совсем забыла о чистой одежде, несла все преимущественно в одной руке, тогда как в другой держала свой расчехленный Браунинг двойного режима. Я оставила Кейна на полу, чтобы он мог прийти в себя или потерять сознание. И не выстрелила в пего, даже не ранила. А люди еще говорят, что я не могу быть уступчивой.
Глава 45
Я покинула душевые почти вибрируя от энергии, но комбинация отсутствия одежды и необходимости жонглирования всеми своими кобурами, стволами, ножами и запасными обоймами, поскольку их не на что было надеть, оставляло ощущение неловкости, а затем я увидела пересмену охранников. Вы когда-нибудь пробовали приветственно кивнуть кому-то голышом и держа в руках содержимое небольшого арсенала?
Вот и для меня это было впервые, да и плевать. Все охранники были оборотнями, а значит им не должно быть дела до чьей-то наготы, но они все равно стреляли в меня глазами. Возможно, причина была во всех этих пушках и прочем, но я настолько смущалась, что хотелось прорычать: «На что уставились?»
Я этого не сделала, но знала, что хмурилась при каждом следующем утреннем приветствии. Я сгорала от стыда, как в одном из тех кошмаров, когда вам нужно произнести речь, а вы вдруг забыли одеться. Очевидно, смущение затмевает вампирские силы. Кто бы знал?
Я испытала облегчение, наконец добравшись до небольшой зоны со шкафчиками у медпункта. Во-первых, потому что это была укромная закрытая зона в углублении, где я могла немного побыть сама с собой. Во-вторых, у меня наконец появилась возможность освободить руки, убрав все в шкафчик, закрыв его и забрав ключ, хотя и не было карманов, куда можно было его положить. Я с минуту поразмыслила, не оставить ли при себе Сиг Сойер, но опять же как его нести? Вокруг меня были охранники, телохранители при полном вооружении, и им платили за то, чтобы они обеспечивали нашу безопасность, так отчего же мне так сложно запереть в шкафчике все свое оружие? Теперь я ощущала себя по-настоящему обнаженной.
Я все же сдалась, снова открыла шкафчик, достала Сиг прямо в кобуре и просто взяла его в левую руку. В левую, потому что я была правшой, и поскольку именно правой рукой я бы выхватила Сиг, кобуру бы я закрепила с левой стороны. Моя левая рука сейчас будет выполнять роль ремня: крепко держать кобуру, чтобы я смогла одним уверенным, быстрым движением выхватить Сиг. Может быть, в плане пушек я была параноиком, но эй, я же оставила обе запасные обоймы Сига в шкафчике. Видите? Я не параноик, просто осторожничаю, а если вы считаете иначе, тогда недостаточно много людей в вас стреляло.
Прямо в углу зоны со шкафчиками стоял Бенито. Он не был в центре, просто внутри, и его не было видно, но мог выйти и застать всех врасплох, как пытался сделать со мной.
– Заметила меня?
– Почувствовала, - ответила я, и это было самое подходящее описание того, как я поняла, что в тени кто-то есть. А затем из тени вышел Брэм, и я поняла, что ощутила не веркрысу Бенито, а верлеопарда. Я лучше ощущала животных своего зова. Брэм был главным телохранителем Мики. Он был на несколько сантиметров выше Бенито, оба были сухощавыми, и мне было известно,
Бенито усмехнулся, глаза блестели от какого-то сдерживаемого веселья.
– Оставь это, Бенито, - предупредил Брэм.
Я не сразу сообразила, что веркрысиные глазки охранника смотрят куда-то ниже моего лица. Очевидно, раз этот взгляд не сразу напомнил мне о своей наготе, я голышом чувствовала себя гораздо свободнее, чем мне казалось.
– Лучше бы твоему взгляду оставаться на моем лице, Бенито, потому что все оборотни следуют одному правилу: если кто-то обнажен и не пытается выглядеть сексуальным, ты должен игнорировать его наготу.
– Прошу меня простить, Анита, - ответил он, очень стараясь смотреть мне в лицо, но такое ощущение, словно у моей груди было собственное притяжение, и он просто не мог ему сопротивляться. Я сдерживалась, чтобы не прикрыться, потому что это он вел себя грубо, и черта с два я позволю ему смутить себя.
– Я никогда не видела тебя на тренировочных матах или в зале, но мне казалось, ты лучше владеешь собой, - заметила я.
Вот тогда он, нахмурившись, посмотрел мне в лицо.
– Что ты имеешь в виду?
– По моему опыту, мужчина, который не владеет собой в одном вопросе, теряет контроль и в других сферах.
Его хмурый взгляд стал сердитым, но зато сейчас он смотрел прямо мне в глаза.
– У меня с самоконтролем все отлично, или мне не доверили бы охранять нашего короля.
– Приятно слышать. И очень ценю зрительный контакт.
Я не смогла понять, что за взгляд появился в его глазах, а затем он улыбнулся.
– Хорошая работа, сказал он и пару раз хлопнул в ладоши. Красивое манипулирование мной, что-то в его интонации давало понять, что он не так дружелюбен, как обычно.
– Ты просто должен сохранять профессионализм, вот и все.
Он снова бросил злой взгляд.
– Мика с Рафаэлем в третьей палате, вмешался Брэм.
– Спасибо, - ответила я и прошла мимо них, хотя нужно признать, держалась у дальней стены коридора так, чтобы между мной и Бенито находился Брэм. Вряд ли он хотел навредить мне, но последние пару минут нашего с ним общения были странными, и пока я не поняла, в чем дело, лучше быть осторожной.
Я на мгновенье замешкалась перед дверью в палату, вновь отчетливо ощутив свою наготу. Может, дело в реакции Бенито, но мне вдруг снова стало неловко. Мика не проблема, если, увидев меня обнаженной, он задумался о сексе, и я не торопилась на работу, я была обеими руками за. Проблема была в Рафаэле. Даже с учетом того, что наша дружба имела определенные привилегии, предстать перед ним без одежды казалось слишком и для него, и для меня. На самом деле Рафаэль был поклонником шелкового белья и халатиков.