Мертвый Город
Шрифт:
– Да стой же ты, болван! – Клаус никак не успокоится.
Соня и Семен наконец оживают и шагают к двери. Я уже почти достиг ее. Остается совсем немного. Я не бегу, а еле иду, ковыляя, как инвалид. Краем сознания отмечаю, что Клаус просто висит на мне, сковывая движения. Остается сделать последний шаг. Тот, что пытается удержать меня, орет в ухо совсем уж что-то неразборчивое и злое. Я вижу, как Соня и Рыжий вдруг останавливаются, практически достигнув раскрытой двери.
В этот миг я даже не думаю о щупальцах, что утянули Катю, о том, что они совсем не похожи на те, которые в свое
Усилившееся сияние будто вытекает из двери, протягивая свои лучи ко мне. Инстинкт, мой собственный инстинкт самосохранения предает меня, заставляя вдруг остановиться, а потом и вовсе отпрыгнуть назад и в сторону. Точнее попытаться это сделать, потому что Клаус так и висит на мне. Мы оба неуклюже падаем, но тем самым избегаем атаки. Молниеносно выметнувшееся из света щупальце не дотягивается до меня совсем немного. Спустя миг оно снова исчезает в слепящем свете, но почти сразу появляется, уже не спеша выползая из двери, как гигантская змея полуметровой толщины. Лихорадочно перебирая ногами и руками, мне удается подняться достаточно быстро, а из света появляется еще несколько щупалец. Клаус вскакивает на ноги почти одновременно со мной.
Вижу, как Семен вскидывает свой автомат, целясь в проклятые отростки, и как Соня повторяет его действия. Они стоят впереди справа от нас, сбоку от дверного проема, прикрытые от твари раскрытой дверью.
Мне кажется, или мои руки действительно с радостной охотой перехватывают поудобнее Вал, крепко прижимая его приклад к плечу? Мы с Клаусом открываем огонь на секунду позже Семена и Сони. Странную тишину вспарывает стрекот наших автоматов, будто заработала большая швейная машинка. Шквальный огонь на миг останавливает движение щупалец. В стороны летят брызги чего-то фиолетового, наверное, крови твари.
Это похоже на овсяную кашу, которая кипит в кастрюле на сильном огне и всё лезет и лезет из-под крышки, тягучими струями вываливаясь наружу. Щупальца заполняют собой весь дверной проем, затмевая свет, исходящий из него.
– Перезарядка! – кричит Семен, выпуская из рук автомат с опустевшим магазином, и замирает неподвижно, сосредотачиваясь, чтобы «достать» новое оружие.
Пули наносят значительный урон монстру, но щупалец не становится меньше. Разлохмаченные бесчисленными попаданиями, они, тем не менее, продолжают двигаться и шарить вокруг в поисках жертв.
– Нужно уходить! – кричит рядом Клаус.
Да, нужно уходить. Умом я понимаю, что другого выхода нет, и что Катю уже не спасти. Не могла она уцелеть в этом диком клубке. Умом я понимаю, но дикая ярость душит меня, не давая дышать. Сердце сжимается в груди в какой-то ледяной ком и отказывается верить в то, что случилось. Это я виноват. Как же больно…
Магазин моего Вала пустеет, и я выпускаю оружие из рук. Спустя несколько секунд я уже сжимаю ЮСАС-12, дробовик, внешне напоминающий мутированную М-16. В его барабане двадцать патронов двенадцатого калибра со стальной картечью. Передергиваю затвор, досылая патрон в ствол, и жму на спусковой крючок.
– Бам! Бам! Бам! – грохот выстрелов заглушает наши злые крики.
Дробовик
– Бам! Бам! Бам! – яростно торжествует в моих руках оружие.
Замечаю, как Клаус, отстреляв магазин, тоже меняет автомат на дробовик. Что он там «достал»? Похоже на восьмизарядный Бенелли или Беретту.
– Бам! – Бам! Бам! – Бам! Бам! – Бам! – наши дробовики почти слитно выплевывают снопы огня и дыма. Языки пламени из оружейных стволов яростно кусают плоть монстра, взрывая ее и превращая в ошметки. Фиолетовые брызги летят во все стороны, нелепым цветом уродуя белоснежные стены и потолок.
Рыжий и Соня стоят сбоку от двери на прежних позициях. Они ведут беглый огонь по монстру из одинаковых дробовиков. Это классические самозарядные Браунинги А-5 на пять патронов двенадцатого калибра. Ребята вносят посильный вклад в противостояние с чудовищем, отстреливая щупальца со своей стороны и не давая им пробраться дальше в помещение. Семен слишком быстро использует свой боекомплект, выпускает из рук ружье и замирает неподвижно, «доставая» новое.
Свет больше не падает из двери – весь проем сейчас загородила собой гигантская туша выползающего то ли осьминога, то ли кальмара, толком не видно. Зато видно черные яблоки глаз чудовища. А потом тварь начинает кричать. Ее клокочущий крик-вой звучит все громче и громче. Я кричу тоже. Кричу дико и безумно. Вот она тварь, показалась! Спешно, словно боясь куда-то опоздать, отбрасываю в сторону дробовик с опустевшим барабаном и за несколько секунд «достаю» новый. Стреляю в эти ненавистные черные, как огромные яблоки, глазищи. От прямого попадания одно сразу взрывается, а второе поразить я не успеваю – монстр умудряется отпрянуть, и стальная картечь рвет его плоть в другом месте.
Он уже не кричит и не воет. Звук, который издает гигантский моллюск, переходит в визг и бьет по ушам, заставляя кривиться, как от зубной боли. Монстр визжит все сильнее. Возникает желание просто заткнуть уши и бежать отсюда, бежать как можно дальше, спасаясь от этого свербящего звука. Еще через несколько секунд безумный визг набирает такую силу, что кажется, будто внутренности завязываются в узел.
– Бам! Бам! Бам! – я стараюсь заткнуть чудовище.
Вижу, как Соня роняет свой Браунинг и безвольно оседает на пол. Семен еще держится на ногах. Отстреляв боекомплект, он замирает с пустым дробовиком в руках, но продолжает держать его, будто не зная, что делать. Потом парень падает на колени и зажимает уши руками.
Мы с Клаусом, делая небольшие шаги, продолжаем продвигаться к проклятой двери. Щупальца уже не показываются из нее, но источник ужасного звука остается все также недосягаемым.
– Бам! – Бам! Бам! – Бам! Бам! – Бам! – мы все долбим и долбим эту мерзкую стену из плоти, заполнившей собой весь дверной проем. Краем затуманенного сознания я, впрочем, замечаю, что тварь медленно отступает вглубь помещения за дверью. От порохового дыма и вони, исходящей от монстра, тяжело дышать, но я не обращаю внимания на подобные мелочи.