Мертвые девушки
Шрифт:
В тот год двадцать второго сентября она попросила у Серафины разрешения съездить на ранчо, и Серафина впервые ей отказала.
— Моя сестра, — сказала она, — решила, что на улицу будут выходить только те, кого Калавера берет с собой на рынок, больше никто.
Она не объяснила причину запрета и не сказала, сколько он продлится. Мария дель Кармен не осмелилась задавать вопросы, потому что, как и все работницы, боялась сестер Баладро. Вместо этого она рассказала другим женщинам, что Серафина запретила ей ехать на ранчо и что никто, кроме тех двоих, которых Калавера берет с собой на рынок — а это всегда
Роса Н. и Марта Н. — так звали двух женщин, которые выходили с Калаверой за покупками. Роса фигурирует на венерологических осмотрах в Сан-Педро-де-лас-Корьентес под именами Маргарита Роса, Роса да лас Ньевес и Мария де Росаль. В борделе ее звали просто Роса. Она слыла паинькой. Когда публичные дома еще работали, Роса (как рассказывают те, кто с ней общался), чтобы подольститься, первая спускалась из комнаты и представала перед хозяйкой — Серафиной или Арканхелой, потому что поработала у обеих. Если хозяйка находила какой-нибудь изъян в ее внешности: ободранный лак на кончиках ногтей или неподходящую по цвету ленту в волосах, Роса с готовностью возвращалась в свою комнату — кроме нее, никто этого не делал — и старалась все исправить. В неработающих борделях Роса отличалась тем, что делала тяжелую, неблагодарную и ненужную работу, например, мыла засаленные кастрюли с внешней стороны или таскала с рынка самую тяжелую корзину.
Еще Роса была известна как доносчица, стукачка. Эту славу она обрела в двух эпизодах: один раз пьяный клиент снял часы и положил на стол, а одна из сидевших рядом женщин взяла их и спрятала. Видела это только Роса. Еще до закрытия заведения объявилась Арканхела, заставила виновницу вернуть украденное и наложила на нее штраф, который та выплачивала целых полгода. В другой раз официант публичного дома на Молино, Кармело Н., придумал, как обманывать Серафину: он раздавал своим сообщницам фишки за воображаемые заказы в баре, а те меняли у Серафины фишки на деньги и делились с Кармело. Их частный бизнес процветал, пока Кармело не совершил ошибку и не предложил поучаствовать в нем Росе. На следующий день его уволили.
Других добродетелей, кроме услужливости и склонности к доносам, Роса не имела. Бледная и вечно простуженная (по словам Калаверы, она сморкалась, «как иерихонская труба»), Роса имела вид великомученицы. Мужчины, которые к ней подходили, были либо слишком пьяны, либо плохо видели в обманчивом свете кабаре. За столом, как говорят те, кто ее знал, любимой темой Росы были жалобы на судьбу, которая обошлась с ней очень жестоко.
— Жизнь сыграла со мной злую шутку, — постоянно повторяла она.
Очень немногие мужчины решались подняться к Росе в комнату, и уж совсем немногие побывали в этой комнате дважды.
Сестры Баладро терпели Росу десять с половиной лет отчасти за угодливость, отчасти за доносы, но в основном потому, что не могли от нее избавиться. Сначала они передавали ее друг другу, потом несколько раз пытались продать, но покупатели, увидев Росу, от нее отказывались. Наконец Баладро отчаялись
Поскольку Роса зарабатывала чистые гроши, то за десять лет у нее скопился самый огромный долг из всех, зафиксированных в блокноте Арканхелы, — сорок пять тысяч четыреста песо. Жадность не подчиняется логике, и, возможно, поэтому Арканхела питала надежду, что в один прекрасный день Роса похорошеет и отработает все свои долги.
Ошибка Росы состояла в том, что она в недобрый час прошла по коридору, в который выходили двери всех комнат.
Аурора Баутиста, одна из женщин казино «Дансон», узнала из разговора с Марией дель Кармен, что никого, кроме двух помощниц Калаверы, не будут выпускать на улицу, и решила бежать.
Она поделилась идеей с тремя подругами, и те захотели к ней присоединиться. Несколько раз они собирались в комнате одной из соучастниц, чтобы обсудить свой план. Было решено бежать ночью, между одиннадцатью, когда все уже легли спать, и двенадцатью, когда уходил последний автобус в Педронес. Выйти из дома тем же способом, что Баладро, они не могли, потому что для этого нужен был ключ от столовой, а он всегда висел на груди у Серафины; перелезть через забор означало приземлиться на чужом заднем дворе среди чужих собак; оставался один способ: подняться по приставной лестнице на крышу казино, перепрыгнуть на крышу сеньоры Бенавидес, с нее быстро спуститься на первый этаж и выйти через дверь, запертую на внутренний засов.
В доме была одна приставная лестница — она хранилась в каморке, где спал Тичо. Все знали, что Тичо спит, как бревно.
В тот вечер, когда подруги договорились бежать при помощи приставной лестницы, они услышали за дверью шорох, как будто кто-то стоял в коридоре рядом с их комнатой. Все замолчали. Лус Мария, хозяйка комнаты, тихонько встала и распахнула дверь. Непосредственно за дверью никого не было, но в нескольких метрах от нее по коридору удалялась Роса…
Женщины некоторое время обсуждали, могла ли Роса их слышать, но пришли к выводу, что не могла. Однако после тревожного происшествия они решили бежать, не мешкая, в ту же ночь.
Можем представить себе их пожитки: тряпочные сумки, перевязанные картонные коробки и прочее. Каждая взяла с собой только самое ценное: оранжевое платье, плюшевую жилетку, расшитую стеклярусом сумку, лаковые туфли (при выборе они учитывали, что придется прыгать и, возможно, бежать). Женщины рассказывают, что скопленных и поделенных денег им должно было хватить на дорогу до Педронеса, и оставалось еще сорок пять песо. На эти деньги они собирались продолжить путешествие, пока не знали куда, но главное — подальше от Консепсьон-де-Руис.
Ночью, когда все стихло, женщины встретились в коридоре, босиком спустились по лестнице и перешли двор. Одна из них, Лус Мария, признается, что подобрала большой круглый камень, который ей пришлось тащить двумя руками, чтобы ударить Тичо по голове, если он начнет просыпаться. Тичо спал, но они на ощупь обнаружили, что лестницы на обычном месте нет.
Растерянные подруги вышли из каморки Тичо и собрались на темной кухне. Они посовещались шепотом и пришли к выводу, что их предала Роса. Пленниц охватила ярость.