Мертвые девушки
Шрифт:
Подруги вспоминают Бланку с восхищением и любовью. Хотя фишек она зарабатывала больше всех, но никогда не давала повода для зависти. Рекомендовала услуги своих менее удачливых подруг и уступала место любой, кому это сулило хоть какую-то выгоду. Никто не помнит, чтобы она от ревности или жадности вцепилась подруге в волосы. Раздаривала свою одежду, еще совсем неизношенную. Хозяйки и Калавера души в ней не чаяли.
Мы знаем, что Бланку портили только пятна на зубах — они и стали причиной единственной роскоши, которую она себе позволила. Скопив за несколько лет нужную сумму, она пошла к известному в Педронесе врачу, и тот заменил ей четыре испорченных резца на золотые. Это новшество изменило Бланку, но не испортило. По словам Либертино — а он видел ее и с плохими зубами, и без зубов, когда ей вырвали собственные, но еще
14
Бланка в переводе с испанского — Белая.
История, которую Бланка поведала Либертино:
Бланка рассказала, что, выйдя из дома, прогулялась до Пласа-де-Армас и села на скамейку. Мимо прошел мужчина, с виду очень симпатичный, потом прошел еще раз, еще и еще, пока не сел на скамейку напротив и не стал на нее смотреть. Бланка вернулась домой, а незнакомец так и не отважился с ней заговорить. На следующей день Бланка снова пришла на Пласа-де-Армас, мужчина тоже появился, стал прохаживаться, а потом сидел и смотрел на нее. На третий день он подошел, сказал, что он игрок футбольной команды, и спросил, чем занимается Бланка. Она ответила, что работает официанткой в ресторане. Он сказал, что хочет на ней жениться. Она ответила, что это невозможно, потому что у нее болеет мать.
Далее следуют несколько эпизодов, в которых этот человек настаивает, преследует Бланку и чуть не узнает ее настоящую профессию. Например, он приглашает ее в остерию, она выпивает несколько кружек пива, пьянеет, а придя в себя, пугается, что в беспамятстве могла сказать: «Ха-ха! Да я же проститутка!». Или еще: футболист приходит в «Прекрасный Мехико» вместе со всей своей командой, и она вынуждена залезть под стол, — и так далее в том же духе.
История закончилась в ту ночь, когда Либертино пришел в кабаре, увидел Бланку расстроенной и спросил, почему она грустит, а Бланка ответила, что футболист погиб. Дальше она описала кровавую аварию на шоссе с уймой натуралистических подробностей. Начиная с этой ночи, Бланка никогда не упоминала футболиста, а Либертино не решался о нем заговаривать.
Ее болезнь:
В сентябре 1962 года (публичные дома в План-де-Абахо закрыты, все женщины живут и работают в «Прекрасном Мехико») Бланка поняла, что беременна. Это случилось не в первый раз. Как и раньше, она обратилась за помощью к Калавере, и та, согласно ее собственному заявлению, приготовила настой из листьев полыни и руты, который пациентка принимала в горячем виде, по чашке три раза в день. Это средство, давно практикуемое Калаверой и помогавшее большинству работниц Баладро, считалось безотказным способом вызвать выкидыш. Бланка пила его ежедневно в течение двух месяцев без всякого результата, после чего решила посоветоваться с сестрами Баладро. Серафина предложила ей сделать операцию и пообещала, что они с сестрой оплатят расходы.
Доктор Ареяно, чья подпись стояла под многими документами, оказавшимися в руках Арканхелы, после долгих уговоров согласился сделать аборт в обмен на эти бумаги, но предупредил, что манипуляция опасна из-за большого срока беременности. В один из ноябрьских дней он прооперировал Бланку в ее комнате с помощью Калаверы. Успех был частичным: прервать беременность удалось, но началось обильное, непрекращающееся кровотечение, которое врач объяснил тем, что длительное употребление полыни и руты нанесло вред кровеносной системе пациентки. Чтобы прекратить кровотечение, ему пришлось сделать Бланке восемь инъекций витамина К. В одиннадцать ночи кровотечение прекратилось, и все подумали, что Бланка спасена. Врач ушел, как только Арканхела отдала ему документы. Серафина и Арканхела пошли заниматься кабаре, а Калавера — комнатами. Оставшись одна, больная уснула. Когда на следующее утро Калавера вошла к ней со стаканом апельсинового сока, она заметила, что лицо Бланки перекошено. Дальнейший осмотр показал, что левая сторона ее тела парализована.
Доктор Ареяно отказался навестить больную, поэтому Серафина, несмотря на возражения Арканхелы, боявшейся расходов
Четвертого декабря 1962 года Бланку положили в санаторий Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар, известный как одно из лучших лечебных заведений во всей округе. В регистрационной карточке указано, что Серафина Баладро является ближайшей родственницей больной и оплачивает счета. Шестого и седьмого числа несколько подруг по работе навестили Бланку и им показалось, что ей намного лучше, седьмого Либертино принес ей букет красных роз и не сумел скрыть свой ужас (говорит присутствовавшая при этом медсестра), увидев ее такой изуродованной. В ночь на восьмое убили Бето, десятого закрыли «Прекрасный Мехико», одиннадцатого доктор Менесес отчаялся получить деньги по счетам и распорядился, чтобы Бланку прекратили лечить и выписали. Согласно выписке больную забрали какие-то родственники — подпись неразборчива. В тот же день Бланка поступила в больницу Сан-Педро-де-лас-Корьентес под именем Мария Мендес — единственным именем, придуманным для нее другими, но в карточке не упоминаются ни родственники, ни доктор Абдулио Менесес.
В январе Либертино хотел навестить Бланку, но в регистратуре санатория Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар ему сказали, что больную выписали и ее забрали родственники. Либертино решил, что Бланка выздоровела и живет с Баладро, поэтому не стал ее искать. Он не сомневался, что сестры вскоре снова объявятся и продолжат свой бизнес, если не в Сан-Педро, то где-нибудь по соседству, и, как только это случится, сразу же сообщат ему как одному из постоянных клиентов. Сестры Баладро, в свою очередь, забыли на время о Бланке из-за скорби по Бето, закрытия «Прекрасного Мехико» и тягот переезда. Когда они, наконец, о ней вспомнили, то представили себе, какой длинный счет ждет Серафину в санатории Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар, и решили не навещать больную и не справляться о ее здоровье.
Пришел март, и Либертино довелось поехать в Консепсьон-де-Руис, чтобы получить деньги по одному просроченному счету — он торгует автомобильными запчастями. Закончив дела, он, в приступе эротической ностальгии, решил еще раз взглянуть на фасад казино «Дансон». Оставив машину на Пласа-де-Армас, он пешком дошел до улицы Независимости, остановился напротив опечатанной двери, и тут, к его удивлению, из соседнего дома вышла Калавера. Она шла в магазин за маслом. Они обнялись, как старые друзья, и Калавера дважды ему солгала, сказав, что заходила навестить сеньору Бенавидес, свою хорошую приятельницу, и что все женщины (и она в том числе) живут теперь в Муэрдаго, а когда Либертино спросил про Бланку, Калавера ответила, что Бланка лечится в санатории Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар.
Так выяснилось, что Бланка пропала. Пока Либертино провожал Калаверу до мясного магазина, они решили разыскать Бланку, причем Либертино пришло в голову обратиться в полицию, но Калавера упросила его этого не делать (чтобы объяснить, почему нужна такая конспирация, ей пришлось рассказать, где на самом деле живут Баладро, она сама и остальные женщины). Либертино согласился найти Бланку без лишнего шума и обещал, что сообщит результаты, если они будут, по телефону Лестнице в гараж, где тот работал. Три дня спустя он нашел Бланку в первом же месте, куда отправился на поиски: в общей женской палате городской больницы. От нее не осталось и тени той Бланки, которую он знал: лицо стало безобразно-комичным, рассудок помутился. Она с трудом узнавала окружающих и почти ничего не помнила. Звуки, которые она издавала, почти невозможно было понять, потому что половина рта у нее не двигалась.
Либертино был сильно расстроен своей находкой, он сообщил о ней Калавере, как они договорились, и больше ничего не желал о Бланке знать.
На следующий день Калавера навестила Бланку. Увидев посетительницу у постели больной Марии Мендес, директор больницы отвел ее в сторону, сказал, что пациентка безнадежна, и просил, чтобы родственники забрали ее ради всего святого, потому что очень многие, у кого есть надежда, вынуждены ждать места.
На следующий день сестры Баладро приехали в больницу на машине Лестницы, подписали нужные бумаги и увезли Бланку в казино «Дансон».