Мертвецы идут

Лайонс Стив

— И еще. Поймите меня правильно, они умеют уважать. Стоит мне отдать приказ, они бегут выполнять.

— Ты просто не понял еще, как к ним относиться, — догадался Костеллин.

— Когда я с ними говорю, это похоже… Никакого ответа от них. Не могу сказать, что они думают, что чувствуют. Что ими движет, Костеллин?

Костеллин натянуто улыбнулся и попробовал объяснить. Он сам задавал себе этот вопрос бессчетное множество раз. И до сих пор не нашел ответа — по крайней мере, все объясняющего. Люди Крига не обсуждали свое прошлое, стыдясь его. Однако

еще тридцать лет назад Костеллин поставил себе задачу узнать все о своем новом полке, включая его историю.

Задача оказалась на удивление трудной. Большая часть истории Крига и его обитателей утрачена или, как он подозревал, безжалостно вымарана из имперских архивов. Один ужасный факт, впрочем, не подвергался сомнению. Где-то полторы тысячи лет назад Криг стал ареной ожесточенной и кровавой гражданской войны, начавшейся, когда пресыщенные Автократы, правившие планетой, объявили свою независимость от Империума.

— Конечно, — добавил комиссар, — мирные жители не все заразились этой ересью.

— Конечно, — сказал Манхейм.

— Поэтому Автократы послали свои личные армии на улицы, чтобы сокрушить любое сопротивление. Им это почти удалось.

Человека, которому пришлось стать спасителем Крига, звали полковник Юртен. Когда Автократия перешла в наступление, тот находился в городе-улье Феррограде, муштруя полк Имперской Гвардии.

Конечно, силы противника превосходили силы полковника Юртена в тысячи раз и ресурсов для ведения войны у Автократов было гораздо больше, включая контроль над защитными системами планеты. Империуму не удалось прорвать кольцо блокады и помочь лоялистам Крига. Юртен вел войну, которую не мог выиграть — по крайней мере, обычными средствами. Но в подземельях Феррограда, в секретном бункере, возведенном Адептус Механикус, полковник наткнулся на склад запрещенного к тому времени оружия: старинных орудий смерти, довольно необычных.

— Величайший герой Крига, — сказал Костеллин, — уничтожил его. Юртен решил, что раз Император не может обладать этим миром, то пусть планета не достанется никому. В праздник Вознесения Императора он взорвал эти боеприпасы в атмосфере.

Манхейм позабыл о еде. Розовый студень застыл на краю его ложки.

— Так вот почему на Криге такой воздух…

— Взрывы разрушили экосистему планеты, — подтвердил Костеллин. — Полковник угробил миллиарды, но войну это не остановило, она длилась еще пятьсот лет, но потом пришли победители.

— Корпус Смерти, — сказал Манхейм.

— Закаленные в атомном огне.

— А вы сами видели Криг?

— Один раз, — сказал Костеллин. — Всего однажды мне довелось пройтись по его поверхности. Клянусь Императором, лучше б я этого не делал.

Еще несколько минут они ели в полной тишине, Костеллин решил дать комиссару время переварить услышанное. А потом сказал более мягким тоном:

— Ищите светлую сторону. Сегодня вечером мы ужинаем в куда более приличном месте.

— Не уверен, — сказал Манхейм. — Я еще не решил, стоит ли мне высаживаться. Мой полк решил…

— Потренироваться, —

понял Костеллин, — и ты чувствуешь, что должен быть с ними.

— Да, именно так.

— Но ты им сейчас не нужен. Используй свободное время, пока оно есть. Еще не скоро, поверь мне, оно у тебя появится. Департаменто Муниторум имеет привычку забывать о ежегодном отпуске для бойцов Корпуса Смерти, а они, в свою очередь, никогда на это не жалуются.

— Тем не менее, — возразил Манхейм, — мне кажется, я должен потратить время на то, чтобы узнать этих людей получше и понять, какова моя роль.

— Если мораль криговцев так высока, — иронично сказал Костеллин, — если нет проблем с дисциплиной, то вообще неясно, зачем им нужны комиссары.

— Вы, похоже, читаете мои мысли.

— Старик еще не в маразме, — улыбнулся Костеллин. — Я помню свои размышления обо всем этом. На эти вопросы вы тоже найдете ответы — по крайней мере, на часть из них. В то же время… — комиссар отодвинулся со стулом назад и поднял пустую миску.

— Я сяду на первый же спускающийся корабль, едва мы выйдем на орбиту. Советую вам сделать то же самое. Расслабиться. Поесть нормальной еды.

Костеллин повернулся и чуть не врезался в солдата Корпуса Смерти, бесшумно подошедшего сзади. Солдат отдал честь.

— Комиссары Костеллин и Манхейм, — бесстрастно обратился он. А затем сообщил то, что отпускник меньше всего хотел слышать: — Ваше присутствие требуется на мостике.

Дверь на мостик украшало изображение черепа двухметровой высоты, но краски уже поблекли от старости и кое-где обсыпались. Костеллин заметил, что Манхейм поежился от жуткой картины, и улыбнулся. Все пространство вокруг капитанского трона было заполнено военными весьма высокого ранга, включая двух генералов в черном и командиров всех четырех полков. Костеллин приветствовал нового полковника Сто восемьдесят шестого кивком головы. Лицо в маске повернулось в сторону комиссара — и только.

Как всегда, небольшая армия сервиторов копошилась по краю круглого помещения, производя некие действия с руническими консолями, встроенными в стены, украшенные деревянными панелями. Костеллин радовался уже тому, что корабль покинул варп-пространство и мутант-навигатор вернулась в свои покои. В ее присутствии он всегда начинал нервно почесываться. Комиссар глядел на гигантский гололитический экран, но видел лишь несколько далеких светящихся точек в бесконечной черноте, сквозь которую пролегал путь корабля.

Комиссар, конечно же, знал Рокана; низкорослый коренастый капитан развернулся на троне, приветствуя новичков. Костеллин обменялся с ним коротким приветствием и познакомил с Манхеймом, пока собравшиеся ждали комиссаров Восемьдесят первого и Сто третьего полков. Голоса отражались эхом от стен. Наконец, когда все собрались, один из генералов начал без всяких предисловий:

— Мы получили коммюнике из Департаменте Муниторум, — объявил он. — Ситуация на Иероним Тета развивается в сторону, требующую внимания.