Мертвецы идут
Шрифт:
— Прости за суету, — сказала она. — Я могу лишь представлять, что сделал бы дядя Хенрик, узнав, что я забралась так далеко от дома.
— Догадываюсь, — вздохнул Гюнтер.
О чем он только думал, мечтая о жизни с ней, строя планы? Как они могли стать реальностью? Они ведь живут в разных мирах. И ее мир никогда бы не принял Гюнтера, а Арекс никогда не стала бы счастлива в его.
Гюнтер оставил кольцо в кармане.
Он настоял на том, чтобы проводить ее до дома, — хотя бы докуда можно.
Он
По пути через губернаторский сектор они взяли автотаксо, но вылезли из него через несколько жилых блоков, пока прокторы не слишком ими заинтересовались. Завели разговор о работе Гюнтера, и он долго что-то бубнил о годовом доходе каждой из его подопечных шахт, пока до него не дошло, что девушка заскучала. Не то чтобы она это показала, — напротив, Арекс мастерски изображала интерес. У нее была хорошая школа — как и любому с ее положением, ей приходилось посещать нудные официальные мероприятия.
Он помнил ту церемонию, что познакомила их: открытие очистного комплекса. Арекс стояла, освещенная красным заревом плавящегося металла, и вежливо смеялась над шутками начальника смены. Помнил блеск зеленых глаз и каштановые волосы, разметавшиеся по плечам. Помнил свои первые смущенные слова, обращенные к девушке, и то, как хорошо она ему улыбнулась, сделав вид, что они говорят по делу; как потом он наткнулся на нее на качающемся железном мостике, задохнувшись горячим сухим воздухом, и ее чувство юмора и еще одна добрая улыбка разрядили неловкую паузу. Неужели она лишь изображала интерес к нему?
Они брели между башнями из пластали и стекла по пустынным эстакадам, шагали по белым отметкам, обозначавшим пешеходные переходы, пока приземистые округлые автотаксо гудели по обе стороны от них. Здесь людей было меньше.
— А ты, — неожиданно спросила Арекс, — не замечал ничего странного? В шахтах, я имею в виду?
— Странного? — повторил Гюнтер, настораживаясь. — Нет, ничего особенного. Но мои люди работают изо всех сил, а уровень выработки остается стабильным. Ты о чем-то конкретном?
— Нет, — быстро сказала Арекс. — Просто так. Мой дядя кое-что обронил в разговоре, только и всего. Он разговаривал с одним… Думаю, ничего особенного, как ты и сказал. Не бери в голову.
Они оказались на перекрестке, и Арекс потащила Гюнтера к ряду лифтовых шахт. Они зашли в пустую кабинку, в нос ударил запах пота и испражнений, сопровождающий любое путешествие по нижним уровням.
— Мне не следует, — замешкался Гюнтер, — если ты возвращаешься в Высокий Шпиль, я не должен… Это самая большая высота, до которой я, вообще-то…
— Кто сказал, что я поднимаюсь? — ответила девушка.
Она
— Я всегда опускаюсь на несколько этажей, расположенных недалеко от дома, — сообщила она. — Тут есть местечко недалеко от Высокого Шпиля, подальше от любопытных глаз, где я могу вскарабкаться. Это проще, чем пытаться пробраться мимо патрулей прокторов и пикт-камер наверху.
— Но это уже больше, чем несколько, — занервничал инспектор.
— Не занудствуй, трусишка, — подбодрила девушка. — Я думала, ты родился внизу.
— Не настолько «внизу», — проворчал Гюнтер.
Она, похоже, его не услышала. Ее глаза светились любопытством и возбуждением, предвкушая настоящее приключение. Гюнтер облегченно выдохнул, когда подъемник примчался на дребезжащую платформу и механический голос сообщил, что если они проследуют дальше, то не смогут вернуться без пароля высокого уровня шифровки.
— Не слушай эту чушь, — отмахнулась Арекс. Дверь с лязгом распахнулась, и они вышли на забитую эстакаду, в разы темнее и грязнее предыдущей. — Здесь не так паршиво, если привыкнуть. Жаль, что так поздно: днем от этих перил можно увидеть все, вплоть до земли. Хотя костры мы даже сейчас разглядим, если захочешь на него взглянуть.
Гюнтер покачал головой. Перила по краю эстакады оказались выкручены и разбиты, и он испугался, что толпа может выпихнуть его за край, стоит подойти ближе.
Они протолкались сквозь толпу. Несколько человек покосились на их дорогие одежды, только и всего. Гюнтер начал думать, что Арекс права. Он потратил всю жизнь, пытаясь выбраться из мест, подобных этому, но не мог отрицать, что только здесь чувствует себя дома. Совсем не так, как в дорогом заведении наверху. Здесь, внизу, он вновь стал безымянным невидимкой, всего лишь одним из тысяч. Никто не приставал к нему с расспросами, что он делает так далеко от дома? Равно как никто не узнал бы и спутницу, взявшую его под локоть. А и узнал бы — не поверил своим глазам. В таких местах Гюнтер чувствовал себя в безопасности.
Магазины уже закрылись, на их витрины опустились тяжелые ставни из пластали. Уличные торговцы тоже разошлись. Только обрюзгший старик выуживал протеиновые бургеры из грязной тележки без крышки. Неподалеку валялся на боку обгоревший остов автотаксо, перегородивший выход из узкого переулка. Круглые люминаторы пытались рассеять сгущавшийся мрак, но их было слишком мало — большинство перегорело или разбилось. Гюнтер и Арекс стали свидетелями трех драк. Прокторы направились к одной из потасовок, но участники, три девушки и старик, заметив их приближение, растаяли в сумрачных проулках.