Мертвец в каменоломне
Шрифт:
Прошли месяцы, завершился судебный процесс, прошло еще несколько месяцев, в течение которых все поданные апелляции были отвергнуты, губернатор также отказал осужденному в помиловании, и Саул Мак Сейджер был казнен. Теперь же столы в зале клуба «Дрифтвуд» были украшены кораллового цвета гладиолусами и золотистой бумагой.
В 11 часов, распрощавшись со всеми, миссис Уоверли направилась в своем «паккарде» по обсаженному соснами бульвару Хэлкиона домой. Поставив машину в гараж, она вошла в тишину дома, накинула цепочку на входную дверь, прошла на кухню, включила электрический
Она захватила чашечку кофе с собой в гостиную и поставила ее на журнальный столик возле камина. На каминную доску водрузила медаль так, чтобы было удобно любоваться ею. Где-то на 7-й авеню выла собака, придавая ночной тишине оттенок скрытой опасности.
Возможно, именно вой собаки направил ее мысли по этому руслу в ночь после триумфа? Может быть, причиной было и то, что в основе триумфа лежал ужас? Можно ли совместить триумф с той смертью, которая постигла человека, казненного на электрическом стуле? Мысли миссис Уоверли странно крутились вокруг одного: правда ли, что после того, как пустят ток, у казненного изо рта вылетают все зубы?
Миссис Уоверли решила, что сегодня обойдется без прогулки в два часа ночи: она и без того так устала, что сразу пойдет спать. Она пошла на кухню налить последнюю порцию кофе. Наполнив чашку, внимательно взглянула на дверь, ведущую из кухни наружу. Она была уверена, что оставила ключ в замке, однако скважина была пуста. Миссис Уоверли явственно услышала шорох осторожных шагов. Внезапно почувствовала страх, настоящий страх за свою жизнь. Ей хотелось немедленно бежать из дома.
Стараясь побороть панический ужас и придать естественность походке, миссис Уоверли вернулась в гостиную, держа в руках чашечку кофе. Там вдруг увидела незнакомую девушку, холеную, но очень бледную. Словно подчеркивая зловещую ситуацию, собака на 7-й авеню снова завыла.
– Это одна из немногих вещей, которые меня здесь раздражают,- сказала миссис Уоверли.- Этот бессмысленный вой. Должно быть, владельцы собаки совершенно бесчувственные люди с грубыми нравами, не так ли?
– Без всякого сомнения,- ответила девушка.- Я полностью согласна с вами, миссис Уоверли. Но прежде разрешите представиться: я Эльза Мак Сейджер, дочь Саула.
Пока мрачный взгляд Эльзы был устремлен на памятную медаль, миссис Уоверли быстро взглянула на входную дверь. Ключ там также исчез. Она поставила кофейную чашку на стол и, пододвинув стул, присела.
– Полагаю, мисс Мак Сейджер, вы вошли в дом после того, как ушла Мейбл, и поджидали здесь меня?
– Вы правы. В спальне.
– Зачем вы здесь?
– Чтобы отметить годовщину. Чтобы убить вас, миссис Уоверли.
– Ага.
– И, пожалуйста, не пытайтесь меня убеждать, что я не сумею уйти от ответственности, потому что я сумею.- («Она очень молода,- решила миссис Уоверли,- ей нет и восемнадцати»).- У меня железное алиби: никто на свете не знает, что я здесь.
– А в какой школе вы учились, мисс
– Да, а откуда вы это знаете?
– По произношению. Школа - гордость городка. Естественно, что ваш отец выбрал ее для вас. Хотите кофе?
С горькой иронией Эльза ответила:
– Да, это был бы полный кайф!
«Кайф,- решила миссис Уоверли,- это жаргонное словечко нынешней молодежи». Мисс Мак Сейджер даже не попыталась идти за ней на кухню: ключи от дверей, без сомнения, были у нее, теперь с наглой самоуверенностью сильной молодости, с чувством превосходства над немощной старостью она могла спокойно сидеть, не торопя приближение решительных действий.
Миссис Уоверли вернулась в гостиную и поставила чашечку с кофе на стол.
– Теперь извините меня, я покину вас на минутку, мисс Мак Сейджер...
– Не старайтесь пойти за пистолетом, который был в вашем ночном столике. Он здесь, у меня в сумке.
– Конечно же, вы обо всем позаботились.
– Естественно.
– Положить сахар?
– Пожалуйста, один кусочек, сливок не надо.
– Опять эта мерзкая собака.
– Она скоро не будет вас беспокоить.
– Вы правы. Наверное, вы очень любили своего отца. Должно быть, вам это покажется странным, если я скажу, что я им восхищалась. Его мужественным поведением в суде.
– Кажется ли это мне странным? Весьма странным, я бы сказала.
– Однако это так. А почему вы ждали до сих пор, мисс Мак Сейджер?
– Как бы вам объяснить...
– Я постараюсь понять.
– Для любого подобного дела нужен импульс, щелчок спускового механизма, взрывающего патрон в винтовке, хотя та заряжена давно, а пуля долго ждала этой минуты. Я думаю, что торжественное вручение медали и стало этим щелчком.
– Понятно. И сейчас вы испытываете удовлетворение, не так ли?
– Вы не можете представить себе, какое!
– Думаю, что могу. Ощущение собственной силы. Чувство, что ты - всемогущий Бог, карающая десница божья. У меня чисто академический интерес, мисс Мак Сейджер, скажите, вы оставите меня здесь? Точнее говоря, мой труп?
– В доме? Нет, конечно. Ваша горничная обнаружит вас в каменоломне. Вы ударитесь головой о подводный камень, потеряете сознание и утонете.- И добавила: - Никакой грязи.
– Вам станет легче, когда все это закончится.
– Вы проявляете поразительное понимание.
– Это так. Просто я долго жила. Знала жизнь, и смерть, и, в меру, любовь. Удивитесь ли вы, если я вам скажу, что у меня было семь мужей?
Эльза взглянула на миссис Уоверли, широко раскрыв глаза:
– Еще бы меня это не удивило!
– И знаете, каждый на свой лад. Первые трое были романтиками. Это мешает супружеской жизни. Остальных четверых я выбирала более тщательно. Конечно, в чем-то они были схожи: каждый из них был хорошо застрахован и сравнительно богат, и у каждого было желание, как потом я говорила различным врачам, чтобы тела их были подвергнуты кремации. Я до сих пор регулярно посылаю цветы на их могилы, хотя они разбросаны по всей стране.