Мерле и каменный лев

Майер Кай

— Холодные, как ледяные, — тихо сказала Юнипа, словно в раздумье. Порой мне самой становится холодно, даже когда светит солнце.

Свет — во мраке, холод — при жаре.

— Ты будешь смотреть в зеркало или нет? — спросила Мерле.

— В общем-то теперь я не очень хочу, — сказала Юнипа. — Но если ты предлагаешь, я посмотрю для тебя. — Она взглянула на Мерле. — Или тебе не хочется узнать, что там внутри, там, где рука появляется?

Мерле только молча кивнула.

Юнипа приблизила лицо к зеркалу и погрузила в него нос. Голова у нее была меньше, чем у

Мерле, — да и вся Юнипа была более тонкой и хрупкой, — и потому ее лицо сразу оказалось в воде по самые виски.

Мерле терпеливо ждала. Она смотрела на худенькую фигурку Юнипы в не по размеру длинной ночной рубашке, на которой так резко обозначились острые плечи, а у краев выреза так сильно выпирали костлявые ключицы, что казалось, будто и рубашки-то на ней нет.

Смотреть, как кто-то другой пользуется ее зеркалом, было для Мерле непривычно, даже странно. Ведь все самые невероятные действия представляются вполне естественными, когда их производишь сам; но если это делает кто-то другой, так и хочется фыркнуть, повернуться и уйти.

Однако Мерле продолжала смотреть и думала: что там сейчас может видеть Юнипа? Наконец не выдержала и спросила:

— Юнипа, ты меня слышишь?

Наверняка она слышит. Ведь ее уши даже не задевают поверхность зеркальной воды. Однако ответа не последовало.

— Юнипа!

Мерле забеспокоилась, но не двинулась с места. Ей вдруг стали видеться жуткие картины, представилось, как страшные чудища обгладывают в Зазеркалье лицо ее подруги: когда та вытащит оттуда голову, то на шее у нее окажется только голый череп с волосами, как те большие скорлупы на шестах, что обнаружил профессор Борбридж во время своей экспедиции в Ад.

— Юнипа! — окликнула ее Мерле погромче и схватила за руку. Рука была теплая. Пульс нормальный.

Юнипа возвращалась. Именно возвращалась. Лицо у нее было такое чужое, будто она приехала из каких-то дальних неведомых стран, которые находятся, наверное, с другой стороны глобуса или, скорее всего, существуют только в ее воображении.

— Что там было? — взволнованно спросила Мерле. — Что ты видела?

Она многое бы дала, чтобы в этот момент у Юнипы были бы обычные человеческие глаза, по которым можно читать. Иногда бывают вещи, о которых лучше не знать, но кое-что понять все-таки следует.

Однако глаза Юнипы, блестящие и твердые, ничего не выражали.

«Вдруг она сейчас заплачет?» — невольно подумалось Мерле, и эта мысль на мгновение вытеснила все остальные.

Но Юнипа не плакала. Только уголки рта подрагивали. Однако ей, как видно, было не до смеха.

Мерле пригнулась к ней, взяла у нее из рук зеркало, положила его на пол и нежно обняла подругу за плечи.

— Что там было?

Юнипа помолчала, а потом подняла на Мерле свои отливавшие металлом глаза.

— Там было темно.

«Я сама знаю», — чуть не выпалила Мерле, но тут ее осенило, что Юнипа говорит о какой-то другой темноте, не о той, которую обычно можно видеть в зеркале.

— Расскажи мне обо всем, — потребовала Мерле.

Юнипа покачала головой.

— Нет. Даже не проси.

— Что? —

вырвалось у Мерле.

Юнипа отодвинулась от нее и встала с постели.

— Никогда не спрашивай меня о том, что я там видела, — глухо произнесла она. — Никогда.

— Но, Юнипа…

— Прошу тебя.

— Там не может быть ничего плохого! — вскричала Мерле, в ней боролись упрямство и отчаяние. — Я же дотрагивалась до руки. До руки, Юнипа!

За окном на утреннее солнце набежало облако, и зеркальные глаза Юнипы тоже потемнели.

— Брось свои затеи, Мерле. Забудь про руку. Не трогай зеркало. Так будет лучше.

С этими словами она повернулась, открыла дверь и вышла из спальни в коридор.

Мерле замерла на кровати, — она не могла ни шевельнуться, ни собраться с мыслями. Словно окаменела. Вскоре она услышала, как где-то захлопнулась дверь, и почувствовала себя страшно одинокой.

* * *

В этот же день Арчимбольдо отрядил своих обеих учениц на ловлю зеркальных призраков.

— Сегодня я хочу показать вам кое-что интересное, — сказал он в полдень.

Мерле краем глаза увидела, как Дарио и двое других ребят переглянулись и растянули рот в ухмылке.

Мастер-зеркальщик показал на дверь в мастерской, за которой находился склад.

— Вы там еще не бывали, — сказал он. — Но так было нужно.

Мерле подумала, что он боится за хранящиеся там волшебные зеркала.

— Зеркала, которые я изготавливаю, не безопасны в обращении. Арчимбольдо оперся обеими руками о верстак за своей спиной. — Время от времени их надо очищать…, - он запнулся, — …от некоторых вещей.

Трое мальчишек опять осклабились, а Мерле вспыхнула и нахмурилась. Почему это Дарио должен знать больше, чем она?

— Дарио и остальные отправятся в мастерскую, — сказал Арчимбольдо. Юнипа и Мерле пойдут со мной.

Он повернулся и пошел к двери в складское помещение. Мерле и Юнипа, переглянувшись, последовали за ним.

— Желаю удачи, — сказал Боро. В его напутствии не слышалось никакого злорадства.

— Желаю удачи, — передразнил Дарио и добавил какие-то слова им вслед, но Мерле не расслышала.

Арчимбольдо впустил девочек и запер за ними дверь.

— Рад приветствовать вас в сердце моего дома.

Открывшееся им зрелище вполне соответствовало его торжественным словам.

Трудно сказать, каких размеров был склад. Стены сплошь увешаны зеркалами, а по середине — длинная вереница зеркал, стоящих плотно друг за другом, как кости домино перед падением. Через стеклянную крышу струился свет, так как склад и мастерская находились в одноэтажной пристройке к дому.

Зеркала были надежно закреплены специальными подпорками и цепями на стенах. Им не были страшны никакие катаклизмы, будь то внезапное землетрясение в Венеции или выход наружу сил Ада, — как это произошло под Маракешем, городом на севере Африки. Но это случилось уже более тридцати лет тому назад, вскоре после начала войны. Теперь все успели забыть о Маракеше: его уже не ищут на географических картах и не поминают в разговорах.