Мэр
Шрифт:
– Алена Игоревна?
– Да. Кто говорит?
– Добрый день! Павлов беспокоит.
Алена удивленно вскинула брови. Она полагала, что решила с норвежцами все вопросы.
– И снова здравствуйте, Артемий Андреич. Вы не слишком вовремя…
– Я догадываюсь, – не дал ей возможности сослаться на занятость адвокат. – Но, думаю, вам есть смысл меня выслушать.
Алена поморщилась: «Неужели он отыскал для своих клиентов какую-то лазейку?»
– Мы вроде все решили! И что вы хотите мне сказать?
– Дело в том, что ваш брат, которого задержали сегодня утром, находится со
Алена опешила:
– Рядом с вами?!!
– Могу передать трубку…
– Вы где?! Выезжайте ко мне прямо сейчас! Это возможно? На месте поговорим.
– Да, мы уже в пути.
Брат-2
Алена Игоревна вызывала у Павлова странные и самые противоречивые чувства. При ее абсолютной недосягаемости, Алена была близка и понятна, и, если честно, ему было бы намного приятнее помогать ей, чем выступать на стороне ее оппонентов. В Сабуровой привлекало и восхищало все: ее манера говорить, ясные и выразительные слова, четкие уверенные движения, стать и взгляд – каждая часть образа этой, несомненно, выдающейся женщины.
Жизнь впервые свела их три года назад – при не самых удачных обстоятельствах и не в самый лучший для знакомства момент. Хотя… кто знает, что есть удачно или неудачно под этим солнцем?
Артем бросил короткий взгляд на хлюпающего носом Васю. Мало того, что побитый и морально раздавленный В.И. Сабуров при оформлении задержания назвался Пол-Аленом, так дежурный еще и записал его как Полалина. Дальше – больше! Вместо того, чтобы тут же связаться с сестрой и назваться настоящим именем и фамилией, Вася только хлюпал в отделении расквашенным носом и бубнил, что им это даром не пройдет, хотя нормальных – кого только в своей жизни не «вязавших» – милиционеров этим испугать было попросту невозможно.
«Что ж, нет худа без добра», – усмехнулся Артем и, поддерживая постанывающего Пол-Алена под целый, невывернутый при задержании локоток, завел его в офис Сабуровой. И, конечно же, первое, чему он стал свидетелем, был град пощечин.
– Скотина! – вымещала на братце свои переживания Алена. – Ты обо мне подумал? О жене подумал? Чего тебя туда понесло?!
Павлов крякнул и отметил, что все присутствующие моментально выскочили из кабинета. Быть свидетелями ярости Алены Игоревны было чуть менее опасно, чем стать очевидцем мига ее слабости.
– Роберт сказал… – всхлипывая и прикрываясь уцелевшей рукой, принялся оправдываться Пол-Ален.
– Сериканов? – опешила Алена, вспомнила о Павлове, бросила в его сторону извиняющийся и благодарный взгляд и вдруг всхлипнула и прижала Васю к себе. – Как ты? Больно?…
Алена гладила брата по грязным свалявшимся волосам, с ужасом и оторопью осматривала полученные в схватке с гомофобами боевые ранения и в конце концов поцеловала в запекшийся кровоподтек на щеке.
– Давай-ка отдыхай, братишка. Сейчас приедет врач. Осмотрит тебя. Даст таблеточку. И поезжай, отдыхай. Я с ними со всеми разберусь.
Роберт
К вечеру Лущенко определился.
– Да, – прямо по телефону признал он правоту Алены, – Роберта надо снимать.
– Чем скорее, тем лучше, – взволнованно проговорила
Улик против первого заместителя, прямо скажем, не было никаких. Более того, Роберт всегда делал все, что бы ни сказал ему Лущенко, точно и юридически грамотно. Однако картинка в целом складывалась против Сериканова. Два раза подряд оказавшись по уши в «политике», Лущенко мысленно оглядел огромное городское хозяйство и с досадой признал, что на деле контролирует всех, кроме Сериканова. Да, назначенные лично Игорем Петровичем администраторы порой противились его решениям, а то и поднимали мелкие мятежи, но вот «генеральную линию» держали. И лишь доставшийся в наследство от трех предыдущих мэров и очень даже покладистый Роберт каждый раз умудрялся чуть-чуть, но искривить ее.
«Или выпрямить?» Лущенко давно знал, что жизнь, как она есть, не укладывается в прокрустово ложе закона целиком – как не текут по линейке реки и не растут в шахматном порядке леса. Именно в этом разгадка оглушительных провалов чрезмерно «прямых» управленцев, не умеющих ни прочесть между строк, ни договориться, ни грамотно обойти устав. Правда, здесь была тонкость: если придерживаться устава можно было с помощью одного-единственного способа, то обойти – десятками. И вот это самое поле тайных обходных тропинок до сих пор контролировал зам по правовым вопросам Сериканов. А никак не Лущенко.
«А ведь Козин только поэтому пока еще и барахтается…» – внезапно осенило мэра.
– Что ж, Роберт, – устало пробормотал Игорь Петрович, – печально, однако в мою команду ты так и не вошел. Придется прощаться.
Батюшка
Его высокопреосвященство митрополит Гермоген столь позднего визита не ждал, но вид у супругов был такой измученный, что он сразу простер объятия.
– Алена свет Игоревна! Игорь Петрович! Вы вместе! – Владыка перекрестился. – Слава богу, что дожил я до сего прекрасного дня!
Гости виновато замялись.
– Милая вы моя, что ж мы стоим у дверей?! И вы, Игорь Петрович! Проходите, проходите в дом.
Трижды поцеловав каждого, он стал слегка подталкивать их внутрь дома и сразу рассадил вокруг чайного столика, на котором уже дымился самовар и стояло простое, но вкусное угощение: варенье четырех сортов, мед в сотах, пастилки, зефир, баранки и пряники.
– Простите, святой отец, что мы к вам без гостинцев, – через силу улыбнулась Алена, – это все он виноват: «Я по делам, по делам!» – Она так похоже передразнила Игоря Петровича, что оба – и владыка, и мэр – вполголоса рассмеялись, и, видя это, Сабурова приободрилась.
– Но весь ужас, владыка, знаете в чем?
– Не смею даже предположить, дорогая вы моя Алена Игоревна! – с удовольствием подыграл ей владыка.
– Это просто тягчайшее преступление с его стороны!
Гермоген поразился: только что, казалось, совершенно обессиленная, Алена уже играла – легко, непринужденно, забавно и талантливо! Семижильная женщина!
– В чем же обвиняется сей достойный муж?
– О-о, – многозначительно протянула Алена, – я обвиняю своего названного мужа, Игоря Петровича Лущенко, во многом…