Мэр моего сердца
Шрифт:
В Старолесске определённо было всё, что могло понравиться людям. И всё же те, у кого такая возможность была, старались покинуть его как можно скорее и при возможности никогда не возвращаться.
Я не стала исключением, но, в отличие от многих других, мне по-настоящему повезло, — меня здесь никто не ждал.
Проехав две остановки на стареньком автобусе, я немного постояла, оглядываясь по сторонам, а потом повернула вправо.
За небольшим подвесным мостом, под которым так же громко, как пятнадцать лет назад, кричали многочисленные утки, начинался
Монастырская гора считалась сердцем города.
Строго говоря, это место было скорее высоким холмом, но красивое название «гора» закрепилось за ним сразу после революции, и никто не стремился его оспаривать.
В самой высокой точке стояло громоздкое семиэтажное здание. Половину, обращённую к городу, занимала мэрия. Другая, окна которой выходили на склон и реку, была отдана ЗАГСу и выкрашена в чудовищный малиновый цвет.
Встав к ней спиной, я, наконец, вдохнула полной грудью, созерцая знакомый, ни на йоту не изменившийся за время моего отсутствия пейзаж: заросший кустами склон, парк, внизу лодочная станция и величайшее сокровище местной туристической индустрии — место слияния двух рек.
Девчонкой я находила всё это не просто красивым, а таинственным, завораживающим. Приходя сюда и устраиваясь на старой, прожженной сотнями окурков скамейке, я воображала себе, что в зарослях живут древние и мудрые, невидимые человеческому глазу существа. Что из реки за мной наблюдают духи, и, может быть, если понравлюсь им, мне удастся получить их благословение.
Теперь эти детские фантазии казались глупыми и жалкими.
Старолесск со всеми его выдуманными тайнами, остался далеко в прошлом, да и скамейку, на которой я мечтала, — о чудо! — заменили.
Сейчас на простенькой деревянной лавочке, занявшей её место, спал не менее колоритный, чем местный частный сектор, алкаш, и я зачем-то улыбнулась его спине.
Всего лишь Старолесск.
Всего лишь очередной директор очередного местечкового выставочного зала, уверенный, что он хитрее и умнее всех остальных.
Такая, в сущности, ерунда.
И справиться с ней мне хотелось в кратчайшие сроки.
Глава 2
Нечистая сила
Главным, на мой личный взгляд, достоинством Старолесска остались расстояния. Здесь всё было рядом, и практически в любую точку города можно было добраться пешком.
Обратно в гостиницу меня мог за десять минут довезти автобус, или же я могла потратить чуть меньше часа и пройтись, пересечь Старый парк и подойти к «Лагуне» с другой стороны, мимо осевших деревянных частных домиков.
Выбрав второе, я накинула капюшон толстовки, чтобы всегда сильный в этих местах ветер не бил в затылок, и двинулась по знакомой дороге.
Монастырь, в честь которого была названа старолесская гора, сгорел еще в шестнадцатом веке. Позже вместо него построили новый, каменный, служащий по назначению по сей день, но располагался он уже на равнине, в изножье холма.
Обогнув высокую и толстую
Это была уже практически окраина, по одну сторону которой стояли старые, но всё ещё жилые дома, а по другую выросли офисы и магазины.
Большой любви к краеведению я никогда не питала, но всё же в юности мне нравилось смотреть на резные ставни и круглые чердачные окошки и гадать, какие люди жили в этих домах задолго до моего рождения? О чем они думали, мечтали ли?
Став взрослой, я поняла, что конечно, да. Вот только мечты эти наверняка сильно отличались от моих.
Направо уходило шоссе, ведущее за город.
Я же свернула налево, рискуя переломать ноги, спустилась по крутой выщербленной лестнице и очутилась в Старом парке. Неухоженный, тёмный, больше похожий на лес, он разросся так, что подобрался вплотную к домам.
Из-за одного из заборов свесила ветви большая яблоня, и плоды с неё, такие же как парк, никому не нужные, упали на улицу, лежали теперь в оранжево-красной листве.
Задержавшись ненадолго, я сделала несколько снимков на телефон. Не под влиянием возникшего в душе тепла, а потому что было красиво, — спелые яблоки в осенней листве, умытые закатным солнцем.
За годы работы в столице я привыкла смотреть на красивое, и теперь взгляд цеплялся за вещи, способные доставить эстетическое наслаждение, сам собой.
Асфальт, хотя и был много старше меня, сохранился на дорожках, но вместо того, чтобы прогуляться, я инстинктивно прибавила шаг.
Старый парк казался пустынным, и вместе с тем меня не покидало ощущение, что чужие, холодные, настороженные и злые взгляды впиваются в меня со всех сторон. Как будто я без спроса вторглась на чужую территорию, и, если хозяева сочтут нужным наказать меня за это, кара будет весьма болезненной.
Сворачивая с аллеи на аллею, я не задумывалась о направлении, в котором иду, потому что знала эту дорогу как свои пять пальцев.
Навстречу мне попалась влюблённая пара, молодая женщина с коляской, компания бурно обсуждающих цены на молоко старушек и двое парней откровенно гопницкого вида. Все они шли спокойно, в то время, как я…
Нет, на бег я, конечно, не перешла, но, покинув пределы парка, с удивлением обнаружила, что на улице всё ещё светит солнце. Вечер был прохладным, но бархатистым и ласковым, а розовые закатные лучи играли во всё ещё зелёной траве и создавали причудливые тени на дороге.
По пути через парк мне показалось, что я не рассчитала время, и давно уже стемнело и похолодало. Такой эффект мог создаваться в лесу, в то время как в городе он стал неожиданностью.
Или это просто я разнежилась в Москве и не задумалась о том, в каком именно городе нахожусь.
Расправив плечи и улыбнувшись теплу и солнцу, я перебежала дорогу и повернула за угол, выходя прямиком к гостинице.
Новая администратор, совсем молоденькая девушка со смущенной улыбкой, сообщила мне, что уже можно пройти на ужин.