Меняющие Суть

Сергеева Ольга И.

Раз весна пришла, знать зима долой!

Хороводом лиц свадьба - пир хмельной.

Все желали нам год за годом жить,

Счастье чаркой пить, да детей растить!

А потом был дом, да за речкой луг.

На двоих постель, ни души вокруг...

Только счастье ведь как сирень цветет:

Лишь коснись ее - мигом опадет!

Так случилось вдруг в

тот вечерний час.

Стук копыт тогда потревожил нас.

Кай'я Лэ не слышала ни строчки. Она прижала ладони к лицу, словно пыталась заставить себя перестать видеть снова и снова вздымающиеся в черное небо ярко-рыжие лепестки пламени. Занила сама разожгла этот костер, прикоснулась факелом к аккуратно сложенной поленнице в человеческий рост высотой, на самом верху которой все также в негнущейся от золота парче лежало тело Натары. Дрова были щедро политы маслом, и пламя вспыхнуло стремительно, обдав жаром руки и лицо Занилы. Но она даже не подумала отстраниться, словно не чувствуя его. Так и стояла, пока кто-то из оборотней - она даже не заметила кто - не заставил ее отступить.

За дверьми гонец, его в мыле конь.

"Меня князь послал", - так сказал нам он.

Свиток с сургучом протянул вперед.

Мужа моего к себе князь зовет.

Буря летняя, страшная гроза...

То на земли к нам вдруг война пришла!

Вот и князь теперь собирает рать,

На пути врага чтобы грудью встать.

Так сказал гонец да умчался вдаль,

Только счастье ведь он с собой забрал!

Ночь та темная коротка была.

А рассвет настал - провожать пошла.

А огонь пожирал дрова. Сначала облизывал их, словно пробуя на вкус, прикасался к ним тонкими цепкими пальчиками, а потом, словно решив, что эта еда ему вполне по нраву, с бешеным ревом набрасывался, вгрызался... И уже не вырвать добычу из его жадной пасти! Она принадлежит ему по праву: смолистое дерево и то, что на нем, в негнущейся золотой парче...

На околицу с милым вышла я.

"Ты не плачь, - сказал.
– Ты дождись меня!

Мой клинок остер и верна рука.

А разлука нам будет коротка!

Осень не успеет листвы позолотить,

Я вернусь домой - будем дальше жить.

Слез не лей, жена, много не горюй..."

В губы сладкие крепок поцелуй...

Время вышло. Конь копытом бьет.

На войну тот конь седока зовет.

Оглянулся он, да вскочил в седло.

Шпоры в бок коню - только пыль столбом.

А потом был еще один костер. Поленница такой же высоты, только тело на ее вершине маленькое. Как еще одно напоминание о том, кого именно они этой ночью предают огню.

Как будто хоть кто-то из стаи мог забыть!.. А пламени было все равно. Оно ревело точно также. И искры ядовитыми светляками вгрызались в черный бархат неба. Оборотням, окружившим костер, ослепленным близким пламенем, даже звезды на нем были не видны, словно огонь добрался и туда, сжег их дотла, потому что на земле ему было мало пищи!

Так осталась я у ворот стоять,

На закат смотреть, да о нем скучать.

Вспоминать слова, что сказал мне он.

Лишь бы с губ моих не сорвался стон...

Ох, по ниточке - по реке.

Да по ниточке - по тропе.

По ниточке - по волосу.

По ниточке - по голосу.

Сквозь сырой туман.

Сквозь густой бурьян.

Я приду к тебе.

Ты дождись меня!..

А потом поленницы рухнули, сложившись с протяжным стоном. На несколько минут пламя взметнулось еще выше, разгораясь еще ярче, но никто не собирался его больше кормить. Этой ночью оно уже получило свою добычу. И только угли, ярко-алые, словно кровь, еще долго мерцали в темноте - будто глаза, следящие за оборотнями, напряженно смотрящие им вслед, когда стая отвернулась от них, чтобы уйти в дом.

Время быстрое речкой вдаль бежит.

Имя милого на устах дрожит.

Вот и лето уж на лугах цветет.

Лишь грозой вдали все война идет.

День за днем спешит - за зарей закат.

Только милого я все жду назад.

Зеленей трава, ярче маков цвет.

Никаких вестей от него лишь нет!

А однажды я вышла за порог.

Словно померещилось, кто меня зовет.

Ритуальная зала в самой глубине дома была уже готова, та самая, где год назад Занила принимала клятву крови. Она не использовалась с того времени, и вот теперь понадобилась вновь. Лука ждал Кай'я Лэ там. Он стоял возле каменного алтаря. Он не был связан, и никто из оборотней не держал его. Он сам выбрал свою судьбы, призвав право верности, и не ему теперь отказываться от нее. И костры, унесшие свободные отныне души в небо, он тоже видел.

Пригляделась вдаль да и обмерла,

Как узнала я серого коня.

На спине коня странный груз везут.

Самого его в поводу ведут.

Подошли ко мне, только прячут взгляд.

Догадалась я, когда так гладят!..

Я метнулась к ним сверток развернуть.

На того, кто в нем, я должна взглянуть.

Я по имени его стала звать.

Как же милого мне и не узнать?..