Меня не обманешь!

Мак-Уильямс Джудит

— Нет, теперь у меня уже не бывает сильной боли. Просто мимолетное неприятное ощущение. Я думаю о Рождестве, — солгал Лукас.

— Это не причина для вздохов. Хотя, — задумчиво продолжала она, — многие люди действительно полагают, что праздники наводят уныние.

— Я бы сказал, что они выбивают из колеи. Все кому не лень притворяются одной счастливой семьей, в то время как ты прекрасно знаешь, что они тебе чужие.

Почувствовав в голосе Лукаса боль, Джослин быстро

обняла его.

— У тебя есть я.

Он поцеловал ее. Прохладные губы отозвались на его поцелуй с удивительной теплотой.

— Ты знаешь, что нам нужно для рождественского печенья? — спросил Лукас, когда они возвращались к машине. Джослин рассмеялась.

— Ты имеешь в виду еще что-то, кроме телевизора, спутниковой тарелки, стереосистемы и видеомагнитофона?

— Нам нужна елка.

— Елка? — повторила Джослин.

— Да, живая елка с запахом хвой.

— И с иголками, которые будут сыпаться на ковер? — спросила она.

— Это одна из рождественских радостей, — Лукас с легкостью отбросил это неудобство.

— И это говорит человек, который никогда в жизни не подметал!

Он усмехнулся:

— Это клевета!

— Не по словам судят, а по делам!

— Ого! — Губы Лукаса сложились в чувственную улыбку, от которой у Джослин забилось сердце. — Это же ты наложила мораторий на нашу сексуальную жизнь!

В чем, несомненно, не было смысла, неожиданно понял он. И в случае беременности Джослин, даже если бы ей не удалось женить его на себе, получила бы законное право опустошать его кошелек в течение восемнадцати лет. Однако она не воспользовалась этим. Почему?

— Дело, о котором я говорила, заключается в том, что убирать иголки с ковра будешь ты, — смущенно пояснила Джослин.

— Решено! — с готовностью согласился Лукас. — Мы сделаем остановку в садоводческом центре и купим елку вместе со всеми принадлежностями.

— Будет лучше, если ты договоришься, чтобы они сами доставили ее, — посоветовала Джослин. — Украшения мы сможем как-нибудь втиснуть в машину.

— Я не уверен, что у них есть служба доставки, и к тому же мне не хочется ждать так долго, — возразил Лукас. — Мы привяжем елку на крышу машины.

Луч солнца, пробившегося сквозь свинцовые облака, упал на руку Джослин. Казалось, что кольцо притягивает к себе лучи, рассыпая их многоцветной радугой.

У нее перехватило дыхание от изумительной красоты камня.

— Что такое? — спросил Лукас, садясь на пассажирское место.

— Кольцо! Посмотри на него! — Джослин шевельнула рукой, чтобы усилить впечатление. — Разве это не чудо?

— Да, — подтвердил Лукас, глядя на ее руку.

У нее ловкие, сильные пальцы. И красивые.

Джослин бросила на него взгляд и замерла, поразившись выражению его лица. Лукас был смущен. Поддавшись внезапному порыву, она потянулась к нему через широкое сиденье и быстро поцеловала. Поняв, что она сама явилась инициатором поцелуя, Джослин отпрянула.

— Спасибо, женушка! — Лукас улыбнулся, и Джослин почувствовала такую радость, будто она выиграла приз в лотерею. — Теперь — в садоводческий центр!

— В садоводческий центр! — Джослин включила зажигание, и машина выехала со стоянки. — Но как только мы приедем домой, я хочу, чтобы ты подписал гарантийный договор о возмещении ущерба, который может быть причинен этой елкой крыше автомобиля. Я буду размахивать перед тобой этой бумагой, если в прокате потребуют произвести окраску.

— Твое желание для меня закон.

Лукас с довольным видом откинулся на сиденье. Он чувствовал, что для его умиротворенного состояния нет оснований, потому что он до сих пор не понимает, что происходит. Но, несмотря на это, он счастлив. Рядом с ним Джослин, они сделали покупки и едут домой. Домой, к Перси и Максу. Его дом превратился в тихую гавань, наполненную теплом и уютом.

* * *

Остановка в садоводческом центре оказалась чрезвычайно удачной. Лукас выбрал большую ель, а затем принялся наполнять тележки блестящими лампочками, огоньками и гирляндами. По пути домой ему даже пришлось держать на коленях несколько сумок с покупками, потому что в машине уже не было места.

«Мерседес» медленно проехал по подъездной дороге к дому.

— Слава богу, что мы благополучно добрались! — пробормотала Джослин. — У меня было ужасное чувство, что, если я нажму на тормоза, елка слетит с крыши, и мы врежемся в нее.

— Я же сам привязал ее!

Он обернулся и посмотрел на машину.

— Знаешь, — задумчиво произнес он, — пока не поместишь трехметровую елку на крышу машины, не увидишь, какая она большая.

— И все-таки нам нужно отвязать ее и внести в дом. А потом нам придется установить ее, — сказала она.

— Установить ее будет легко. В инструкции, которой снабжена подставка, сказано, что это по силам любому.

— Где наши животные? — спросила Джослин.

— На том же месте, где мы их оставили, — Лукас указал на собачью постель. Перси и Макс, прижавшиеся друг к другу, внимательно следили за ними.

Он протянул руку и почесал Перси за ушами. Джослин гладила Макса, тихо разговаривая с ним.

— Я выведу Перси во двор, пока мы еще не начали разгружать машину, — предложил Лукас.