Менты не ангелы но...
Шрифт:
— О-о-о! — Петрицкий мечтательно подкатил глаза. — Как не помнить!
В своем вечном черном костюме и черном галстуке Василий Григорьевич походил на пастора, но сейчас выражение его лица выглядело отнюдь не благостным.
— Еще?
— Он у меня денег в долг попросил.
— Сколько?
— Рублей пятьсот-шестьсот, — давясь смехом, сообщил Воскобойников.
— Сколько, сколько?!
— Серьезно! У меня только тысячи были, я тысячу и дал. Он был очень доволен.
— Точно? — вид у начальника следствия был озабоченным. — Тут ошибки быть не должно!
— Не будет, Василий Григорьевич! Голову даю — не будет! Я такие вещи нутром чую!
— Ну, ладно! — после паузы сказал Петрицкий. — Проверим его еще, присмотримся, если подойдет, будем готовить на место Банникова. Где он сейчас, кстати?
Воскобойников усмехнулся.
— Вчера как закрутил с Маринкой, так еще не приходил.
Начальник СО нахмурился.
— А вот это не годится! Дисциплину надо соблюдать! Объясняй это своему подшефному, воспитывай. На первых порах ты за него отвечать будешь!
— Есть, товарищ подполковник! — Воскобойников почтительно кивнул. — Кстати, насчет дисциплины…
— Что еще? — поднял брови Петрицкий.
— Вы отписали материал этому… Как его? С птичьей фамилией…
— Соколову, что ли? — начальник СО напрягся, хотя вида не показывал. — Хороший парень, грамотный!
— В чем грамотность? — зло сказал Воскобойников. — В том, что дело развалил? Считает себя самым умным?
— Там нечего было разваливать, оно само развалилось. Понятые ничего не видели: ни откуда «дурь» достали, ни сколько денег обнаружили. Протокол изъятия неправильно оформлен. Соколов и написал «отказняк»…
Петрицкий надел очки и стал внимательно рассматривать лежащее перед ним дело. Создавалось впечатление, что он не хочет встречаться взглядом с оперативником.
— Не его это собачье дело!
— Послушай, явную туфту гнать нельзя! — Петрицкий, наконец, поднял голову. — Нас же тоже проверяют. И следственное управление, и прокурор, и суд. Раз отказали, в следующий таких «косяков» допускать не будешь.
— Странно! — Воскобойников развел руками. — В стране идет борьба с наркотиками, оперативный аппарат выявляет сбытчиков, а следователь отказывает в возбуждении уголовного дела. Значит, ему плевать, что на карту поставлено здоровье народа!
— Что-то я не пойму, Феликс, ты меня учить вздумал? — начальник СО повысил голос. — Кто старше по званию, по должности, по положению?
— Вы, товарищ подполковник! — Воскобойников старательно обозначил стойку «смирно». — Только я не от себя говорю. Я от них говорю!
Он указал указательным
— Они считают, этого Соколова надо уволить. Выгнать с треском за что угодно, но чтобы все поняли — что к чему. Тогда порядка будет больше и уважения!
Петрицкий обескураженно снял очки, протер, снова надел.
— Прям-таки сразу увольнять? А с кем работать будем?
— Извините. Вы лучше сами позвоните и спросите…
Из кабинета начальника СО Воскобойников направился к Шабанову. Тот был уже на месте и нервно разговаривал по телефону с женой.
— Света, ты же знаешь, у меня суточное дежурство! Какие проблемы?! Конечно, в сутках не две ночи, но у нас такое происшествие было, что пришлось остаться документировать! Какое, какое! Я не могу говорить об этом, тем более по телефону… А мобильный я нарочно в сейфе оставил. Кому ты звонила? Кто сказал? Да дежурные меняются и все забывают! Откуда Литовко знает, что я не сменился и продолжаю работать! Хочешь, я передам трубку Феликсу Воскобойникову, он тебе все подтвердит…
Но Светлана уже бросила трубку.
— Вижу, ты хорошо погулял! — сказал Воскобойников.
— Очень хорошо! — кивнул Шабанов. Он выглядел счастливым.
— Займи мне деньги. Тысяч пять. Можешь?
Воскобойников напряг лицевые мускулы и с трудом скрыл улыбку. Все шло так, как он и предполагал.
— Я же тебе занимал вчера!
— Да я это, понимаешь… Пригласил Марину в ресторан. В какой посоветуешь? Чтобы все красиво было. Хочу ее удивить…
Мускулы не удержали каменного выражения, и Воск улыбнулся. Марина хорошо знала все рестораны и другие злачные места города. И сама могла удивить кого угодно. Особенно этого лоха.
— «Рыба» хороший. Но там ты пятью тысячами не отделаешься.
— Да ты что?! А сколько надо?
— Десятку.
Шабанов растерянно покачал головой.
— Не… Это слишком… Мне чего-то попроще…
— Если ресторан попроще, то и женщина будет попроще, — безжалостно оскалился Воск. — Марину абы куда не поведешь…
И тут же успокоил товарища (да, да, они уже стали товарищами, во всяком случае, у Шабанова возникла такая иллюзия):
— Вообще-то, мы можем и не платить…
— Это как?
— Да очень просто. Мы же менты. Все в районе нас знают, все от нас в той или иной мере зависят. Когда я прихожу куда-нибудь пообедать, счета мне обычно не приносят.
Шабанов удивленно слушал. Он никогда не пользовался такими возможностями.
— Вчера в «Замке» — помнишь? Разве нам принесли счет? Нет. Даже бутылку дорогого коньяка подогнали. Лично хозяин принес.