Менты не ангелы но...
Шрифт:
— Виктор, пойми меня правильно и не обижайся. Я не святой, но я ношу погоны, — печально сказал Петрицкий, и Шабанов понял, что его дела плохи. — Баринов настаивал, чтобы я сегодня же провел служебное расследование, а по результатам он сам будет делать выводы…
«Даже так? Неплохо начинается у меня день, неплохо. Значит, выгонят к чертовой матери! Сам виноват. Ну что ж… Ничего не поделаешь. Сам создал себе проблемы, сам буду их решать…»
Он стоял, шевелил пальцами ног и совершенно не представлял, как решать
— Что ты молчишь? Ты слышишь, что я тебе говорю, или нет?
— Слышу, товарищ майор. Василий Григорьевич, что я должен сделать?
— Вот это уже вопрос по существу… Значит, так. Для начала. От начальника я тебя сегодня отмазал, сказал, что много работы, что ты будешь документировать сбытчика наркотиков.
— Какого еще сбытчика?
Начальник СО протянул ему тонкую папку.
— Вот материал, возбуждай дело и сегодня же сбытчика задерживай. Потом предъявляешь обвинение, арестовываешь, и в течение трёх недель дело должно уйти в суд. Ты понял задачу? Имей в виду, ты должен себя показать как толковый, исполнительный и ответственный работник. На которого можно во всем положиться…
«Какая-то странная спешка, — размышлял Шабанов. — Самое простенькое дело расследуется два месяца. А сбыт — дело серьезное, санкции нешуточные, а сроку три недели… И к чему такой инструктаж…»
— Кто собирал материал? — спросил он.
— Воскобойников, — Петрицкий смотрел внимательно и вроде бы испытующе, очевидно, ожидая какой-то реакции. — А что?
Виктору стало совершенно ясно: дело гнилое. Но обычное свое чистоплюйство пора забывать. От него ждут покорности. Можно проявить только небольшое сомнение.
— Да сырые у него материалы! А вдруг прокурор или судья не согласятся возбуждать дело?
Петрицкий нахмурился.
— Воскобойников, в отличие от тебя, на работу приходит вовремя и не попадается на глаза начальству в пьяном виде… А в суде и в прокуратуре скажешь, что выполняешь мое указание. И будь уверен — со мной все согласятся! Иди, работай!
В коридоре Виктор столкнулся с Бровиным из ОБЭП. [5] Тот слыл франтом и был помешан на дорогих фирменных вещах.
5
ОБЭП — отделение по борьбе с экономическими преступлениями. Ранее — ОБХСС.
— Ты что, Витек?! — Бровин ошалело уставился на ноги следователя. — Носки целые купить не можешь? А где твои чудесные туфли?
— Не налазят, ноги опухли, — криво улыбнулся Шабанов.
Ему было очень стыдно. Если бы еще не эта дырка… А так палец наполовину вылез…
— Так ты к доктору сходи! Почки надо проверить. И вообще…
Не слушая, Виктор двинулся дальше. Бровин проводил его взглядом, покрутил пальцем у виска,
— Да, честность до добра не доводит. К психиатру тебе надо!
Свидетели тоже дикими глазами рассматривали его разутые ноги. Шабанов заскочил в кабинет, заперся и облегченно перевел дух. Забытый пистолет лежал на столе. Опять непорядок. Он сунул оружие в стол. Открыл вторую банку пива, быстро выпил. Физически он чувствовал себя хорошо. О моральном состоянии сказать так было нельзя. Что же делать с этими проклятыми туфлями? Попытался втиснуть в них ноги, но ничего не получилось. Может, пойти к врачу и взять больничный? А задержанные, а сроки, а сбытчик, на котором он должен реабилитироваться? Да и как идти — босиком, что ли?
Звякнул внутренний телефон.
«Кто это еще? Надеюсь, не дежурный с выездом на происшествие…»
Он взял трубку.
— Шабанов.
— Здорово, Витек! — на проводе, к счастью, оказался не дежурный, а лучший друг: Толян Ефимов — старший участковый. Бодрая скороговорка Толяна сразу улучшило настроение. — Ты живой? Завтракать не пора?
— Здорово. Живой, восстанавливаюсь понемногу… Только ноги опухли. Туфли не налазят.
Толян настороженно замолчал.
— И у тебя тоже ноги? Нет, вчера мы, конечно, перебрали… Но почему она, зараза, на ноги действует?
— Кто она?
— Да водка эта самопальная. У меня от нее ноги усохли. Туфли спадают. В натуре, так никогда не было!
Теперь замолчал Шабанов.
— Подожди, у тебя какой размер?
Толян крякнул.
— Да какой был, такой и есть — сорок первый. А у тебя?
— А у меня сорок третий, дундук ты гребанный! Ты мои туфли надел!
Участковый обиженно засопел.
— Чего ты ругаешься? Они же одинаковые! И потом — мои кто надел? Не надо было разуваться, когда боролись…
Шабанов с облегчением засмеялся.
— Ладно, оба хороши. Дуй сюда, поменяемся.
Через пять минут все стало на свои места: родные туфли были просторными и удобными. Капитан Ефимов — округлый, с грушевидным лицом, тоже довольно притоптывал:
— Совсем другое дело — сидят как влитые, не спадают! Айда в чебуречную…
Шабанов переписал свидетелям повестки на послезавтра. Некоторые выражали недовольство, но он строго объяснил:
— Имейте сознательность. Мы с товарищем капитаном раскрываем серьезное преступление! А вам по закону все оплачивается.
— По закону одно, а хозяин ругается, что я с работы отпрашиваюсь! — раздраженно пробурчал толстяк. — И платить не хочет!
— А вы ему объясните, что законы для всех одинаковые! — порекомендовал Шабанов, не очень задумываясь над реальностью своего совета.
Потом предупредил дежурного, где он находится. И вскоре приятели уплетали горячие золотистые чебуреки с холодным пивом. Жизнь наладилась окончательно.