Мент
Шрифт:
Дверь в кабинет Дорофеева оказалась приоткрытой. И хотя это было не в правилах Андрея, он на какое-то время задержался.
– …и тогда он закрыл командира своей грудью… – послышался голос Бабкина.
– Нет, не пойдет, – возразил
Он обижаться будет.
– Хорошо, тогда вернемся к истории с заложниками, – уступил старлей. – Пиши, Миша.
«Смотри-ка, вся компания в сборе!» – обрадовался Андрей и толкнул дверь.
Однако сгрудившиеся над столом опера были настолько увлечены своим занятием, что не сразу заметили его появление.
– Вы что, решили подзаработать на криминальных романах? – громко спросил Андрей. – Или лавры Кивинова покоя не дают?
Опера подняли головы, в кабинете стало непривычно тихо. Как и следовало ожидать, первым оценил ситуацию Бабкин.
– Миша, мигом в магазин, – скомандовал он. – Командир вернулся.
На лицах парней заиграли улыбки, пошли дружеские рукопожатия.
– А это… – Дорофеев кивнул на исписанный мелким почерком лист. – У Калины пацан остался. Папашка, конечно, мерзавец порядочный, но парнишка-то в чем виноват? Пусть думает, что его отец погиб как герой. Вот мы и решили написать пацану письмо. Или ты против?
Все уставились на начальника, ожидая его решения.
«Все-таки
– Нет, я не против.
Кабинет снова наполнил гул голосов. Перебивая друг друга, оперативники принялись рассказывать Андрею о том, что произошло за время его отсутствия.
– Кстати, Кулибин-то наш исчез, – невольно выхватил Андрей голос Бабкина.
– Как исчез? – переспросил он.
– Да вот так. Испарился. В тот же день, когда убили Полежаева. – Старлей с жадным любопытством посмотрел на Андрея. – А он что, в самом деле изобрел что-то такое?
– Изобрел-то изобрел, да не тому продал, – сказал Андрей. Леха задумался.
– А я-то решил, что убрали мужика. Или слинял за границу…
– Вряд ли его выпустят за границу. Скорее всего объявится через годик-другой где-нибудь в Новосибирске или Калуге. В зависимости от того, в чьи руки попал.
– Наверное, ты прав, – не стал спорить Леха и, переведя взгляд на Гурвича, недовольно нахмурился. – Как, ты еще здесь?
Миша стал что-то бормотать в свое оправдание. Тут Бабкин неожиданно для всех вдруг сменил гнев на милость.
– Ладно, по такому поводу я и сам могу сбегать. – Он обвел оперов вопрошающим взглядом. – Ну так сколько все-таки брать, три, как обычно, или четыре?