Мент
Шрифт:
– Еще один человек не попал в этот мартиролог, – насмешливо заметил он.
– Там был и я? Полежаев кивнул.
– В этом списке и ты. Теперь, кажется, всех сосчитали. Если ты думаешь, что кругом виноват я, ошибаешься. Все из-за этой стервочки Кругловой. Она нарушила правила игры. Из-за нее одной столько трупов.
– Она не отдавала приказы! Полежаев устало вздохнул.
– Эх, Андрюша, жаль мне тебя. Ты так ничему в жизни и не научился. А я-то надеялся, что мы сработаемся. Не получилось… – Он обвел кабинет грустным взглядом, потом резко повернулся к Андрею. – Неужели ты и впрямь собрался перевернуть этот мир? Ты, с тремя рублями
Наверное, в чем-то ты прав и все вокруг дерьмо. Только для того, чтобы что-то изменить не в голове, а на деле, во-первых, нужно иметь много денег. А во-вторых, обладать реальной властью. Получить это невозможно, не извалявшись в дерьме. Хотя по большому счету не дерьмом все это называется, а глубокой жизненной философией. Тебе этого не понять. Ты же у нас пионер-герой, разрушитель или… Черт, забыл, как там тебя кличут. Фараон, что ли?
– Сейчас речь не обо мне, – оборвал тестя Андрей. – Да и времени у нас не так уж и много.
– Хорошо, – кивнул Полежаев. – Теперь по сути вопроса. Лет пять назад за помощью ко мне обратилась молоденькая бизнесменша. Зажали ее налоговики, да и группировки не прочь были прибрать к рукам ее фирму. Ситуация классическая – или в гроб, или в тюрьму. Некоторые, правда, умудряются призанять нужную сумму, а потом всю жизнь расплачиваются. У Кругловой такой возможности не было. Мне стало жаль ее. Совсем еще юная… Короче, вытащил я эту Веронику Круглову из петли.
Отбили мы и налоговую, и бандитов. Потом помог ей подняться.
– Не слишком ли романтично? – не удержался Андрей. – Вы же никогда не были филантропом.
– Естественно, не за просто так, – ничуть не смутившись, продолжал Полежаев. – Это бизнес, и нарушать законы никому не позволено. Иначе получим хаос. О чем это я? – Он на мгновение задумался. – Ах, да! Одним словом, создал ей все условия для успешной работы. При этом ее фирма стала составной частью выстроенной мною пирамиды. В вопросы макроэкономики я углубляться не буду. Ты ведь не экономист… А история, которая тебя интересует, началась полгода назад.
Прибежала ко мне Вероника и говорит, что раскопала жутко умного мужика, который озолотит нас. Я сразу не понял. Если он умный, зачем ему кого-то озолачивать?
Оказалось, она имела в виду другое. Мужичок этот, простой такой, уже лет десять работал в Академии наук над созданием тригидрата кальцегония. Десять граммов этого песочка идет на Западе за пол-"лимона". Слишком уж дорого производство.
Так вот, вроде бы у него что-то получилось. А тут его проект академия закрыла из-за отсутствия средств, хотя до окончания работы оставалось всего несколько месяцев. Ну а он, как все Кулибины, человек одержимый. Таким хлеба не надо, работу давай! На вид идиот, но, думаю, мало ли? В конце концов, тридцать штук не деньги. Выделили ему домик из тех, что под снос, закупили аппаратуру. И вот в один прекрасный день оказывается, что он и в самом деле гений! Более
Продешевила, конечно, да что с нее возьмешь? Не ее масштаба это дело. Тут нужен был опытный человек, и я взял все вопросы на себя.
– Естественно, – усмехнулся Андрей. – Выкупить фармацевтический заводик и тихо запустить еще одну линию… Неплохая идея.
– Хоть тут ты меня понимаешь, – с азартом подхватил Полежаев. – Да, вот подумай. Этому Кулибину для производства десяти граммов в кустарных условиях понадобилось три месяца. А какой можно получить эффект, если вложить в дело не тридцать, а триста тысяч и поставить производство на поток?
– И продавать на Запад, как аспирин, – уточнил Андрей. – Наверное, для этого и нужна была Ника с ее «Сандорой»?
– Ей я предложил десять процентов от каждой сделки.
– Всего?
– Это хорошие условия, просто царские. Ей же показалось мало. Просчитав мой план, она тайком начала скупать акции «Химмедпрепарата». В итоге из-за каких-то двадцати шести процентов акций, которые перекочевали в ее карман, я не смог получить полный контроль над заводом. И это при том, что уже вложил в него двести пятьдесят тысяч! А представь, чего мне стоило вполне приличное предприятие в предельно короткие сроки перевести в разряд банкротов и тем самым наполовину сбить цену на его акции. И что она мне заявила? Миллион в швейцарском банке и двадцать пять процентов от сделки! Какая наглость! В противном случае пообещала найти другого партнера. И заметь, не в милицию собиралась обратиться.
– И вы решили убрать Нику. После ее смерти акции переходили к бабке, которая наверняка продала бы их за цветной телевизор и была бы безмерно счастлива. И вдруг осечка, всплыло завещание. Из-за него погибли четыре человека: нотариус, Тасканов… Вашего бандита мне не жаль, а вот зачем было убивать Наташу и ее паренька? Они же были еще дети.
– А вот тут ты ошибаешься! – возразил Полежаев. – Это не дети, а настоящие исчадия ада. Они набрались наглости шантажировать меня. Как видишь, во всей истории нет ни одного порядочного человека. Порядочного с твоей точки зрения. А по мне, так все нормальные. Только игроки плохие. – Он расслабленно откинулся на спинку стула и с любопытством посмотрел на Андрея. – Теперь ты знаешь все.
Неужели еще не раздумал арестовывать меня?
– Нет. И не раздумаю. Твое положение не дает тебе права отнимать жизнь у других. За это ты должен понести наказание. – Андрей даже не заметил, как перешел на «ты».
– А у меня есть идея получше, – усмехнулся Полежаев. – Если' бы ты умел читать между строк, давно бы уже все понял. – Он наполовину выдвинул из стола ящик, достал какой-то документ и, на расстоянии показав его Андрею, пояснил:
– Это черновик контракта. Нашего контракта. Ты передаешь мне свои акции, а я в свою очередь" назначаю тебя директором фармацевтического завода. Ну, как тебе эта идейка?
– Любопытно… – с издевкой бросил тот. Однако его насмешливый тон ничуть не смутил Полежаева.
– Более того, – спокойно продолжал тесть, – ты получаешь долю Кругловой. То есть десять процентов от каждой сделки по тригидрату кальцегония. Даю слово, через год все твое начальство к тебе на поклон ходить будет. А еще лет этак через пять ты сможешь переписать устав МВД как тебе заблагорассудится. Если, конечно, захочешь. И никто даже слова сказать не посмеет.
– То есть ты предлагаешь мне взятку?