Мэн
Шрифт:
Поэтому девушка прошептала:
— Тебе пора?
Андрей встрепенулся.
— Да. Мне скоро ехать. Мы завезём тебя домой.
— Твой самолёт … ну … тот самый, на котором мы должны были лететь в Чикаго, он стоит сейчас в Бенедикте?
— Нет. Они привезли меня и улетели сразу же обратно, пока ещё разрешали вылет.
Они в тишине спустились на первый этаж и вышли на улицу. Гостья прошла в теплицу и забрала свою корзинку, а хозяин принялся в одной футболке расхаживать по веранде и громко разговаривать по телефону, выпуская периодически сигаретный дым изо рта и ноздрей.
Когда они ехали в машине, то сели вдвоём на заднее сидение. Мужчина отвернулся к окну и, облокотившись о ручку дверцы,
В кармане у мисс Полл зазвонил телефон, но она не обратила внимание.
Кажется они не успели насладиться этим, теперь уже не тягостным, а грустным молчанием, как Билли остановился на её подъездной дорожке в Де Кальбе.
— Подождите, я сейчас, — выпалила Тэсс. Открыв дверцу, она выскочила из машины и бросилась к дому, а ворвавшись в коридор, выпустила на улицу Матисса и ринулась на кухню. Поставив там корзинку, девушка схватила свою рабочую сумку и, пошарив в ней, нащупала ключ с заветным брелком. Она тут же рванула из дому, на ходу отцепляя мрамор.
— Вот, — твёрдо сказала она и протянула подарок Андрею, который уже присел перед Матиссом и трепал того за ушами. Мужчина поднялся и протянул руку, она вложила в неё брелок.
— Спасибо, — улыбнулся мистер Дексен, с интересом рассматривая камень. — Откуда он у тебя?
— Дядя привёз из экспедиции в Африку. У них там был один работник местный житель. Он сам делал такие брелки. Можно тебя ещё спросить?
— Да.
— Почему ты не просишь мой номер телефона? Он тебе не нужен? Ты не будешь мне звонить?
Мужчина немного недовольно замялся, как будто его застали врасплох. Тэсс это сразу не понравилось — в последний раз, когда он так себя вёл, он украл у неё ключ, который она сейчас держала в ладони.
— Нет, — всё-таки вымолвил Андрей твёрдо.
Девушка зажала губы между зубами и закивала головой.
— Да-да, я понимаю.
— В следующий раз заеду за кошечкой.
— Хорошо. Она там, — махнула Тэсс себе за спину. — Сейчас спит в коробке.
— Пока, — залюбовавшись её очаровательной неловкостью, потёр ей щечку большим пальцем Андрей, после чего наклонился и даже не поцеловал, а только лишь нежно прикоснулся своими губами к её. И застыл. И тут Тэсс, сама от себя не ожидая, выдвинула свои губы навстречу и слегка надавила. И всё испортила — он тут же отстранился и также медленно и нежно и тоже только лишь прикоснулся губами к её лбу, даже не убрав с него волосинки чёлки. Потом резко отстранился, развернулся, открыл дверцу и сел в машину.
Мотор заработал, выхлопная труба зашумела, VOLVO тронулось c места, мягко шурша шинами. Машина плавно вырулила на дорогу, а через некоторое время скрылась за поворотом короткой улицы. Констанция ещё чуть постояла, потом развернулась и пошла в дом.
Она зашла в коридор и заглянула в ящик с мамой и дочкой. Те сладко спали в обнимку, представляя из себя клубок одинаковых пятен шерсти.
В кармане плаща опять зазвонил телефон, но девушка не шевелилась. Ей было абсолютно всё равно. Она не смотрела на экран с тех пор, как собиралась написать в twitter, что её похитили какие-то неизвестные на VOLVO. Даже не верилось, что это было сегодня. Но потом, вспомнив о Дэни, сестра всё-таки ответила на звонок и приложила аппарат к уху.
— Да, — безжизненным голосом, сказала она.
— Я назову её Коряга, — послышался в трубке голос мистера Дексена.
Тэсс резко отняла телефон от уха, словно ожидала увидеть его лицо на экране. Потом опять приложила аппарат к уху, но не смогла вымолвить ни слова.
— Сохрани
Глава 13 Андрей
«Главное не победа, главное участие» — гласит девиз современных Олимпийских игр. Изречение по-старинному краткое, ёмкое, полное философии и какого-то особого глубокого смысла. Впервые произнесённое на заре двадцатого века французским священником Анри Дидоном, оно пришлось по вкусу Пьеру де Кубертену, в то время усиленно трудившемуся над популяризацией спортивных состязаний и возвращения их на мировую арену, он заменил им историческое: «Citius, altius, forties» и новый лозунг, славно поработав на благо спортивной жизни планеты, так сказать, «ушёл в массы», выйдя далеко за рамки своей тематики вообще. Его может произнести и игрок в шахматы, только что потерявший короля, и ученик, взявшийся за задачу и не решивший её, и гость, на дне рождения первым упавший лицом в салат. Это выражение насколько универсально, настолько же и космополитично.
Правда, некоторые пытаются утверждать, что сей спасительный слоган придумали неудачники и аутсайдеры себе в утешение, ведь оно только лишь звучит пафосно и благородно, но на самом деле абсолютно не отображает саму суть состязаний, их главный принцип, который заключается в том, что в спорте важна, конечно же, победа и только победа. И тот, кто пришёл к финишу вторым, хочет быть первым, но и тот, кто пересёк финишную черту тринадцатым, мечтает сделать это не двенадцатым, он тоже хочет быть первым.
Андрей Дексен никогда ни с кем не соревновался. Вообще.
Дрался — бывало. Но не соревновался.
Достижения, равно как и неудачи окружающих (друзей или врагов — без разницы) его волновали весьма недостаточно для того, чтобы подвигнуть к попыткам обойти или превзойти. Чисто информативно, не более. Ни фавориты, ни аутсайдеры — никто не мог навязать ему борьбы. Не получалось. Его первенство радовало парня очень мало и нечувствительно, «поплясать на костях» всегда являлось для него удовольствием сомнительным, да и чужим успехам огорчить не удавалось. Скорее, тоже обрадовать. Что плохого в том, что у человека что-то получается? Да на здоровье! А когда чуть позже, в старшей школе, юноша узнал о безоценочном восприятии окружающей действительности и об относительности и субъективности всего и вся, то понятия «победа» и «поражение» и вовсе до поры до времени исчезли с картинки его мира. Андрей продолжил соревноваться только с собой — он сегодняшний с собой вчерашним, и он завтрашний с собой сегодняшним — всё, конец списка.
Это не было гонкой. Тем более, с преследованием. Отнюдь. Иногда это походило на войну с вражескими территориями и вылазками в разведку, иногда — на альпинизм с карабканьем вверх и любованием с покорённых вершин, оставленной у подножия, ленью. Случалось всякое.
В раннем детстве Андрей ничем от своих сверстников не отличался. Мальчик как мальчик. Играл в машинки и компьютерные игры, гонял в футбол, рвал штаны, матерился, пробовал курить — всё как у всех. Ну, может, был чуть более задумчив и сдержан и чуть менее коммуникабелен и разговорчив в общении. Да и вообще, действию, по возможности, предпочитал созерцание, а разговору — чтение. Он любил читать. К этому полезному и приятному времяпрепровождению его приучила мама, которая в своём красивом и умном сынишке души не чаяла, а тот отвечал ей взаимностью. Когда она не работала с документами у себя в кабинете или с продуктами на кухне — где сын, кстати, любил помогать ей чистить картошку или молоть фарш для запеканки — то всегда сидела, уткнувшись в книгу. Доверяя её выбору, мальчик тоже попробовал и ему понравилось. Это не сразу были Воннегут, Беллоу, Уэлш, Фолкнер и Рушди, но когда пришло время, появились и они.