Мэн
Шрифт:
То, что произошло потом, она запомнила на всю свою жизнь.
Расставив руки в стороны как канатоходец, Андрей, словно по лестнице, по перекладинам ограждений, медленно, осторожно и покачиваясь, взошёл на самый верх. Тэсс понимала, что, если она сейчас хотя бы пикнет и отвлечет его, он потеряет равновесие, рухнет и сломает себе шею. Мужчина чуть задержался на бортике, балансируя, после чего слегка оттолкнувшись на манер прыгунов в воду от трамплина — согнув ноги в коленях, бросился вниз.
Тэсс показалось, что его прыжок — это самое прекрасное и самое ужасное, что она видела в жизни. Сделав в воздухе довольно красивую, большую дугу,
Девушке разорвало нутро немым криком. Ноги сделались ватными, руки затряслись, с дыханием творилось вообще непонятно что. Первым порывом было прыгнуть за ним. Она схватилась за поручни и тут же остолбенела от своей мысли.
«А ведь я от него ещё не забеременела», — ей вдруг сделалось очень страшно, что вот он сейчас разобьётся, утонет, и у неё не останется ни его, ни хоть чего-нибудь от него. Он слишком мало «наследил» в её жизни, слишком мало изменил её. Конечно, он подарил ей много счастья и показал свой мир, не похожий ни на чей другой, и она останется жить именно в этом мире. Но зачем ей этот мир без него и без его следов. Во всех смыслах.
«Нет. Только не это», — похолодело всю внутри, и в этот момент Андрей показался из воды. Он вынырнул где-то в футах двадцати от того места, где вошёл в воду, отряхнул волосы кивком головы и, загребая волны своими могучими руками, куда-то поплыл.
«К тем рифам, — прикинув его направление, вспомнив про барашки и брызги в миле от маяка, предположила девушка. Сегодня за пеленой дождя они, кстати, еле виднелись. — Господи, верни его, пожалуйста. Пожалуйста! — сложила она в молитве руки. — Он очень нужен мне! Очень-очень-очень». — Вдавила бедняжка сжатые кулачки себе в грудь.
Голова Андрея, между тем, неумолимо удалялась, иногда скрываясь за особенно большой волной. Тэсс до боли напрягала глаза, а проклятый ветер тут же выдавил из них слёзы, а не менее проклятый дождь противно брызгался, мешая смотреть и заставляя моргать. Она протёрла лицо руками как ребёнок движением вверх-вниз.
Наконец Андрей вообще скрылся из виду, и они остались вдвоём: Констанция Полл и маяк Сил.
Она не испугалась. Ни капли. Собственная судьба без НЕГО её волновала мало, вплоть до полного равнодушия. Отрешённая и вся в отчаянии одновременно, она долго стояла на балконе. Ноги замёрзли, из носа текла вода, из глаз — тоже, пуховик намок, но девушка не уходила.
Прямо перед глазами в хаотичном порядке пошли картинки собственной жизни. Она вспоминала всё, что приходило на ум. Поездку с Максом на Целомудренный ключ, когда они с мамой только поженились. Почему-то и зачем-то всплыло воспоминание, как дядюшка порезал палец о разбитую банку из-под соуса, у него даже шрам остался на мизинце. Вспомнила, как отвечала в шестом классе на биологии о пауках, а сама чуть не плакала от страха, глядя на засушенных «монстров». Как с подругой и одноклассницей Шоной Браун придумывали свой шифр и писали друг другу записки на нём, а потом расшифровывали.
Девушка готова была простоять тут, пока не упадёт от усталости и бессилия и не вспомнит всю свою жизнь до последнего дня.
Но где-то через полчаса она увидела его руки. Взмахи руками. Белые, они хорошо контрастировали с сине-сизой водой. Головы мужчины видно не было, но Тэсс обрадовалась его рукам, будто это она сейчас грозилась утонуть в этих ужасных волнах, а Андрей плыл её спасать.
Когда до маяка ему оставалось футов
Запыхавшись, взлетела по лестнице и, скинув пуховик, повесила его на стул. Сбросила кроссовки, кинула их ближе к мерцающему камину, влезла в тапки и принялась мерить шагами комнату туда-сюда.
Хлопнула входная дверь. Он появился мокрый, голый, с него ещё капала вода, но Андрей вытирал волосы полотенцем, и главное — был ЖИВ!
Толком не дав ему войти, Тэсс ринулась на него, себя не помня, и принялась толкать руками, выталкивая назад. Туда, откуда пришёл. Или приплыл.
— Больше никогда, никогда так не делай, слышишь?! Никогда! — зашипела она и заколотила кулачками в его холодную мокрую грудь. — Ты чёртов придурок! Сумасшедший! — уже закричала девушка. Её всю трясло, губы дрожали, руки ходили ходуном, ноги подкашивались, взгляд — как у бешеного енота, чуть-чуть замутило внутри — стопроцентные симптомы стопроцентной истерики.
— Тэсс, — отбросил он на пол полотенце и попробовал поймать её руки и придержать, видя, что она вот-вот рухнет в обморок.
— Зачем ты это делал? Зачем? — у неё из груди послышались первые признаки рыданий, тело содрогалось как при рвотных позывах. — Ненавижу тебя! Ненавижу!
— Да прекрати ты! — схватил он за запястья и хорошенько тряхнул. — Успокойся, слышишь?!
Но Тэсс уже и сама поняла, что на пороге грандиознейшего срыва и, не желая сдаваться, вывернулась и отскочила, но тут же ринулась обратно к нему и, обхватив за талию, крепко-крепко прижалась. Да практически приросла. Только так она могла устоять на ногах, хоть немного успокоиться и прийти в себя.
Он был мокрый, холодный, какой-то опасный, непонятный и даже чужой, но именно это тело она последние двое суток ласкала и любила, и именно его обладателя уже практически обожала и боготворила.
— Извини, — гладил он её по голове. — Извини, я не знал, что ты так это воспримешь.
Девушка немного затихла, затем отстранилась и уставилась на него как на инопланетянина.
«Хотя, недалеко ушёл», — дали о себе знать остатки разума.
— Ты… не… знал… — округлив на мужчину глаза, удивлённо тихо прошептала Констанция, запинаясь на каждом слове, после чего прикрыла себе рот ладошкой, будто ей сообщили страшную тайну или чудовищно интересную сплетню. По щекам текли слёзы. — Ты не знал… Ах, ты не знал! — гаркнула она так, что мужчина даже вздрогнул. — Ты! — ткнула она с силой указательным пальцем прямо ему в солнечное сплетение и дунула вверх себе на чёлку, убирая лезущие в глаза волосинки. — О чём ты думал, идиота кусок?! Там туман! — вскинула она руку к иллюминатору и ткнула туда точно таким же движением. — Там скользко! Под фундаментом скалы! Ты мог разбиться! И ты не знал?!
— Тэсс…
— Да пошёл ты! — отскочила она от него, будто её отбросило пружиной. Он остался стоять перед ней совершенно голый. Тэсс машинально опустила глаза на его пах и поймала себя на мысли, что, наверное, впервые видит член Андрея в обычном, нормальном состоянии. Сейчас тот походил на крупный желудь в сморщенном кожистом чулке. Но даже это не помогло остановиться. — Ты чёртов псих! Ненормальный!
— Да, — довольно тихо признался Андрей, кивнул и сделал один шаг к девушке.
— Тебе лечиться надо! — отступила она опять, похлопав себя двумя пальцами по виску, и убрала со лба волосы ладонью. — Ты болен!