Мемо
Шрифт:
Когда Поль вошел в лабораторию, она была залита солнцем. Раздеваясь и вешая пальто на вешалку, он услышал приглушенный голос, раздававшийся в соседней комнате.
Поль направился было к двери, но замедлил шаг. Потом остановился и зажмурился. Это был голос Изабеллы.
Прежде чем открыть дверь, он подошел к окну и посмотрел на стоянку. «Дофин» был там. Но это ни о чем не говорило… Поль рывком распахнул дверь. В помещении было пусто.
Он стоял в дверях, не в силах пошевелиться, когда услышал приближающиеся
Вид Поля и впрямь наводил на размышления. Хотя поначалу вошедшие прочли на его лице лишь скорбь, усугубленную растерянностью, но в действительности к скорби примешивались два других чувства: с одной стороны, Поля встревожила эта слуховая галлюцинация, а с другой – его на миг всколыхнула надежда, что он попал в другую версию своего существования, в которой Изабелла – теперь уже неважно, какая именно – была жива, и сейчас испытывал сильнейшее разочарование.
Кивнув коллегам, Поль прошел во второе помещение. Какое-то время Мариетта и Жинесте молча смотрели, кап он бродит по лаборатории, затем они отвернулись и принялись переодеваться в белые халаты.
Внимание Поля привлек какой-то блик, спрятавшийся в оборудовании на столе. Подойдя, Поль схватил блестящий предмет: то была хорошо знакомая ему брошка Изабеллы. Пораженный, Поль повертел ее в руках. Он был совершенно уверен, что видел ее этой ночью на старом свитере в шкафу.
Поль бросил взгляд в сторону двери. Жинесте и Мариетты не было видно. Он сунул безделушку в карман и вернулся в первое помещение, где начал надевать халат.
– Эх, если б такая погода могла стоять круглый год! –с деланным воодушевлением воскликнула Мариетта.
– Это было бы прекрасно,– машинально отозвался Поль.
Вошел Дармон. Они с Полем обменялись рукопожатиями.
– Круглый бы год такая погода! – сказал Дармон. Жинесте сдержанно рассмеялся. Поль последовал его примеру. Но что-то в его смехе оборвало смех Жинесте.
Поль беседовал со своими коллегами и друзьями – вернее, это они пытались отвлечь его от невеселых мыслей. Он сидел на краю стола, лицом, как и они, к металлическому шкафу, отражаясь в полированной поверхности, словно в зеркале.
– Не делай из этого проблемы,– говорил Дармон,– у каждого есть причины…
– Дело в том, что мы приняли такое решение вдвоем… с Изабеллой,– с трудом выговорил Поль.– Так что теперь я просто не имею право возвращаться назад.
– Эта формула принадлежала вам двоим,– сказал Жинесте.– Теперь она принадлежит одному тебе, и ты вправе ее не обнародовать.
– Я не собираюсь держать ее в тайне…– возразил Поль.-Но, учитывая пагубные последствия, к которым может привести С-24,,я хочу иметь экспериментальное подтверждение безвредности «мемо-2».
– В отношении
– Но ведь… «мемо-2» как раз и является таковым…
Поль застыл. Блестящая поверхность шкафа отражала теперь еще один силуэт, не такой четкий, как прочие, но вполне узнаваемый. Поль невольно обернулся. В лаборатории больше никого не было.
Мариетта, Дармон и Жинесте проследили за направлением его взгляда и вслед за ним снова посмотрели на металлическую дверцу.
Было ясно, что они не видят ничего необычайного, тогда как Поль сразу узнал лицо и фигуру Изабеллы… Он изменил положение, отвернулся от шкафа. Но смятение его было заметно.
– «Мемо-2»,– с усилием продолжил он,– в действительности не представляет никакого интереса.
– Почему? – живо откликнулась Мариетта, поддерживая игру.
– Потому что мы ищем не средство, которое давало бы нам возможность вновь переживать свои воспоминания… Как бы это ни было приятно… или неприятно. Мы ищем вещество, способное удержать воспоминание, обеспечить его постоянство и облегчить его восстановление в памяти.
– Вернее…– заметил Жинесте.
– Мы все с этим согласны,– эхом отозвался Дармон.
Поль продолжал разглагольствовать об исследованиях, нудно повторяя то, что давно было известно всем. Он сидел, прислонившись к дверце металлического шкафа. Его друзья превратились в неясные силуэты, замершие в оцепенении перед этим потоком пустых фраз.
Услышав над самым ухом голос звавшей его Изабеллы, Поль оборвал речь на полуслове. Он рывком распахнул створки. Внутри шкафа на вешалке тихонько покачивалась куртка в красно-черную клетку.
Поль молча повернулся к товарищам, не в силах выговорить ни слова.
– Тебе не мешало бы заглянуть к Карлену,– как можно более небрежным тоном проговорил Дармон.– Здорово тебя все-таки шарахнуло… Хотя он уже сделал все, что мог…
Поль долго смотрел на него не отвечая.
– Появилось еще кое-что,– наконец выговорил он.-Раныне все окружающие видели и слышали то же, что и я после галлюцинаторной фазы. Теперь обе фазы накладываются одна на другую…
– Но ведь… мнимые восприятия не так растянуты, не так устойчивы…
– Тебе прекрасно известно, что все происходит наоборот. Обычно все начинается с галлюцинаций, и лишь затем на их основе выстраивается интерпретативный бред. Я же иду обратным путем.
– Тогда это, возможно, стадия, через которую нужно пройти, стадия регресса заболевания…
– Такого еще не бывало, и ты это знаешь. И потом, я считал, что все происходившее со мной до сих пор объяснялось либо потерей, либо расстройством памяти, но уж никак не галлюцинациями, разве нет?..
Все промолчали.