Мемо
Шрифт:
– Вот и они.
Поль спрятал лицо в ладонях. Но этому новому кошмару его протест был безразличен. Служащие похоронного бюро унесли гроб с Изабеллой. Дармон и Жинесте подняли Поля вместе с его стулом и пошли следом. Мариетта заперла за ними дверь.
Похороны оказались для Поля таким тяжким испытанием, что он не захотел возвращаться к себе и попросил, чтобы его отвезли прямо в отделение Карлена. Тот, естественно, знал лишь о той версии, которая только что ввергла Поля в пучину отчаяния. Карлен помнил о призраках, прозывавшихся
Тогда Карлен отказался от старого доброго ларгактила. Состояние Поля внушало слишком большую тревогу, чтобы пренебречь нозинаном – сильнодействующим психотропным средством, появившимся пять лет тому назад.
Поль пробыл в отделении у Карлена два месяца. Здоровье его постепенно стало улучшаться – в том смысле, что он начал сомневаться в своих бредовых видениях и принимать разумом то, что ему довелось пережить: нозинан возвращал его в реальную действительность… но и погружал при этом в сумеречное состояние.
Его депрессия, вызванная тоской по умершей, не входила в планы Карлена. Поэтому он прибег к двум другим препаратам, вошедшим в практику два года назад: к меллерилу – анксиолитическому средству, снимающему чувство беспокойства, и тофранилу – антидепрессанту.Поль вышел из отделения в удовлетворительном состоянии. При ходьбе он прихрамывал, зато в голове у него почти все встало на свои места: Карлену удалось убедить его принять в качестве единственно правильной ту версию реальности, с которой Поль обратился к нему за помощью. Наихудшую.
Итак, Поль вернулся домой без надежд и без тревог. Квартира действительно оказалась такой, какой он ожидал ее увидеть. Благодаря стараниям Мариетты ее поддерживали в чистоте и проветривали. Никто не сказал бы, что она два месяца пустовала. Все было прибрано, словно перед праздником.
Но Полю показалось, что она похожа на склеп. Тяжело опустившись в свое старое кресло, он долгое время сидел неподвижно, устремив взгляд в одну точку. Когда тишину внезапно разорвал звонок телефона, Поль не вздрогнул, а неторопливо снял трубку.
– Да… А,это ты… Да нет, очень мило с твоей стороны, но в первый же день…Не думаю, что я буду приятным сотрапезником… Как?.. Я понимаю, что тебе это неважно. Зато мне важно. Нет, завтра я буду общительнее. В любом случае в девять я приеду в лабораторию… Да, да. Не беспокойся. Все в порядке… Да, Карлен, как всегда, оказался на высоте. Но колесики должны вращаться и без него… Ну, до завтра. И спасибо!
Он положил трубку и снова впал в прострацию. Сумерки постепенно заполняли комнату, но Поль не обращал на это внимания. Вновь зазвонил телефон. Он тотчас взял трубку.
– Да? Добрый вечер, Бенуа. Нет-нет, все нормально. Ах да, верно. Хорошо, я буду продолжать с той же дозой.– Он коротко усмехнулся.– Нет, видите ли, я лабораторная крыса. У меня нет навыка в составлении ваших
Поль ощупью положил трубку, потом включил настольную лампу. Встал. Пошел ка кухню, налил себе стакан воды. Из подвесного шкафчика над раковиной, как раз на уровне его головы, послышалось позвякивание. Он поставил стакан и открыл дверцы шкафчика.
Оттуда хлынул поток посуды: тарелки с грохотом разбивались о раковину, кастрюли, подскакивая, катились по полу. Поль отступил, потрясенно взирая на этот кавардак. Наконец он нагнулся, подобрал уцелевшую посуду и принялся расставлять ее внутри шкафчика, напряженно вглядываясь. Он не обнаружил там ни мыши, ни иной живности, чье присутствие могло бы объяснить только что услышанное им позвякивание. Должно быть, причиной стала рассохшаяся древесина… Но что за неумеху наняла Мариетта в помощницы? Зачем ей понадобилось так набивать шкафчик, что только закрытые дверцы не давали посуде вывалиться?
Со стаканом в руке Поль вернулся в комнату. Принял две таблетки. Запив их водой, он все смотрел в сторону кухни.
Внезапно пробудившись, Поль сел в кровати. Он задыхался, и сердце его неистово колотилось. Он замер, вперив взгляд в темноту. В ушах у него еще бился крик Изабеллы, крик, проникнутый беспредельным отчаянием и шедший, казалось, с другого конца света.
Поль остановил взгляд на смутно светлеющем прямоугольнике окна. Охваченный внезапным подозрением, он зажег ночник и огляделся. Комната была та самая, в которой Поль заснул. В леденящем душу крике, пробуравившем его сон, не было ничего от реальной действительности. Всего лишь кошмар, в котором Изабелла взывала к нему с безграничной тоской.
Поль встал, накинул халат, прошел в кухню, налил себе еще стакан воды. Затем вернулся в комнату и застыл посреди нее.
Вслушиваясь в ночь, он услышал только отдаленный гудок автомобиля и яростный порыв ветра, от которого завибрировала заслонка камина. Подойдя, Поль нажал на металлическую раковину, с помощью которой можно было управлять заслонкой. Но та была опущена до конца.
Он бросил взгляд на гардероб у соседней стены. Дверка его была приоткрыта. Прикрывая ее, Поль зажал внизу краешек простыни. Тогда он распахнул дверку, чтобы задвинуть стопку белья поглубже.
Его взору открылся полнейший беспорядок: одежда Изабеллы в беспорядке валялась внизу. Он узнал ее джинсы, блузку, старенький свитер, туфли.
На перекладине висели пустые вешалки. Поль неодобрительно покачал головой. Он стал подбирать и развешивать одежду.
Делал это не спеша, тщательно, любовно. К свитеру была приколота брошка; он не стал ее снимать. Закрыл гардероб, улегся на кровать, потушил свет, но долго не мог уснуть, лежа с открытыми глазами в темноте. Под окном, разговаривая сам с собой, прошел пьяный. Его голос затих вдалеке.