Мелочи сыска
Шрифт:
– Тут важно чувство меры, – хладнокровно заметил Гуров. – Не любить, в принципе, не возбраняется, но дразнить-то зачем? Неосторожно это, господин Марков! Я теперь название вашей фирмы точно запомню. Да и вы, думаю, меня не забудете.
Гуров отвернулся от примолкших «фирмачей» и обратился к Гаврилову:
– Думаю, нам пора идти, Эдуард Петрович! Здесь вы уже вряд ли понадобитесь, а нам бы очень хотелось задать вам пару вопросов.
Гаврилов как будто не обращал на него никакого внимания. Он подался вперед и, облокотившись о край стола, с надрывом
– Андрей Владиленович! Вы же понимаете – тут какое-то недоразумение!
– Иди-иди! – отмахнулся от него Марков. – Слышал, что тут было сказано? У нас должна быть незапятнанная репутация. Нам не нужны работники, за которыми по пятам ходит милиция! Ступай!
Гаврилов несколько секунд смотрел сквозь черные очки на лысую голову Маркова, и, казалось, он изо всех сил удерживается, чтобы не влепить в эту лысину хорошего леща. Потом он вдруг резко развернулся на каблуках и, не глядя ни на кого, вышел.
Вся компания проводила его молчанием. Никто не проронил ни слова и потом, когда к выходу направился Гуров.
«Кажется, я преподнес им задачку посложнее, чем они мне, – подумал про себя Гуров. – Они-то наверняка формально чистые – иначе бы не стали так задаваться. И Гаврилова так просто со мной не отпустили бы, будь он с ними тесно связан. Нет, видимо, я действительно сорвал ему трудоустройство. Ну да все равно потом благодарить будет. От этих дельцов за версту пахнет аферой. Так что приобрел наш Эдуард Петрович наверняка больше, чем потерял. Однако, где он сам?»
Гаврилова в приемной уже не было. Как, впрочем, и Крячко. Одна только растерянная секретарша топталась возле неработающего компьютера, не решаясь заглянуть к шефу.
– Найди, дочка, работу получше – от души советую, – сказал ей Гуров и вышел в коридор.
Крячко и Гаврилова он настиг уже на крыльце. Насмерть рассерженный Гаврилов с тоской смотрел на залитую дождем улицу. Мокнуть ему совершенно не хотелось, но теперь в его распоряжении не было автомобиля, и Гаврилов был вынужден терпеть присутствие Стаса Крячко, который наводил на него суеверный ужас. Гаврилов никак не мог понять, что происходит и почему какие-то незнакомые люди преследуют его.
– А вот и шеф! – радостно объявил Крячко, завидев Гурова. – Я же сказал, что он не задержится.
Гаврилов затравленно оглянулся, посмотрел на Гурова сквозь непроницаемые очки и, волнуясь так, что запрыгала нижняя губа, сказал:
– Я не понимаю, в чем дело? Что происходит? Какое вы имеете право вмешиваться в мою личную жизнь? Какой-то чудовищный фарс! У нас что – полицейское государство? Я, между прочим, довольно известный человек, и у меня есть связи! Если вы не оставите меня в покое, я знаю, куда я пойду! И кто вы такие, в конце концов?!
Внешне он кипятился, но интонациям его, при всей горячности, не хватало убедительности. Создавалось впечатление, что Эдуард Петрович чувствовал себя далеко не уверенно – что-то ему мешало.
– Спасибо, слов произнесено много, – наконец перебил его Гуров. – Но все не в тему, как говорится. Никто не вмешивается в
Гаврилов заметно изменился в лице и притих.
– Но я все равно не понимаю… – пробормотал он. – По особо важным? Да что случилось-то?
– С вами, надеюсь, ничего страшного не случилось, – сказал Гуров.
– Как сказать, – махнул рукой Гаврилов. – Сегодня у меня все просто идет к черту! Только что из-за вас я лишился работы, и вообще…
– Вы еще скажете нам спасибо, – заметил Гуров. – Не стоит, конечно, целиком полагаться на первое впечатление, но о ваших работодателях у меня сложилось самое неприятное впечатление. По-моему, это не те люди, которые поднимут экономику страны до небывалых высот. По-моему, наоборот.
– А мне плевать на экономику! – запальчиво ответил Гаврилов. – Я должен подумать прежде всего о себе. Ведь вы же не станете обо мне заботиться?
– Мы уже о вас заботимся, – возразил Крячко. – Вы могли попасть в дурную компанию. А мы…
– Вообще-то мы к вам совсем по другому делу, Эдуард Петрович, – серьезно сказал Гуров, как бы невзначай оттирая Стаса в сторону. – Мы хотим задать вам несколько вопросов в связи с ограблением квартиры гражданина Белинкова.
– Кого?! – изумленно выдохнул Гаврилов.
Его удивление не было притворным – Гуров готов был держать пари на что угодно.
– А вы не в курсе? – спросил он. – Позавчера квартиру известного артиста ограбили. Поскольку квартира вашего батюшки находится в непосредственной близости от места преступления, а вы там периодически бываете, мы и хотели выяснить, не были ли вы свидетелем чего-то подозрительного вокруг квартиры Белинкова. Может быть, какие-то подозрительные люди, какие-то следы…
– Какие следы, помилуйте! – с обидой воскликнул Гаврилов. – Разве я похож на бойскаута? У меня своих проблем полон рот. И вообще, я сто лет уже не бывал в отцовской квартире.
– Это смелое заявление, – сказал Гуров. – Может, сбавите хотя бы лет двадцать? А если серьезно – вы и накануне ограбления не были там? Два дня назад – не были? Не вы обломили случайно цветок в коридоре? И открытку в кабинете отца не трогали?
Гаврилов был потрясен настолько, что даже снял с носа черные очки.
– Какую, к черту, открытку? – с возмущением произнес он. – Отец не имеет привычки слать из-за границы никаких открыток. И вообще, при чем тут открытка, если уж на то пошло? Вы говорили про ограбление. А тут вдруг открытка, цветок какой-то… Если хотите знать, я у отца уже больше месяца не был. Да и что мне там делать? Туда регулярно наведывается сестра, а у меня, знаете ли, сложные отношения с родственниками. Так что, извините, не проходит у вас этот номер!