Мелочи сыска
Шрифт:
– Давайте пока ничего не будем трогать, Анастасия Петровна! А то мало ли… Сначала просто взгляните – ничего необычного в квартире не замечаете?
Хозяйка казалась раздраженной, но все-таки подчинилась. Однако не удержалась от замечания:
– Как же я смогу взглянуть, не зажигая света? У меня сверхъестественных способностей не имеется.
Гуров спокойно достал из кармана носовой платок и через него нажал на кнопку выключателя. Приглушенный матовый свет полился с потолка и осветил отделанную темным деревом прихожую, со вкусом подобранную мебель и какие-то причудливые
– Это из Южной Америки, – зачем-то пояснила Анастасия Петровна. – Этот цветок не любит яркого света, но около часа в день рядом с ним нужно включать специальный светильник.
– А когда отпирали дверь, вы никаких затруднений не почувствовали, Анастасия Петровна? – спросил Гуров. – Не показалось вам, что замок испорчен?
– Не показалось, – ответила хозяйка.
Словно забыв о своих спутниках, она вдруг быстро прошла в комнаты. Оперативники слышали, как она перемещается по квартире, открывает какие-то двери, открывает шторы.
– Ну и баба, – шепнул Крячко. – Железная леди какая-то. Не завидую ее студентам – плачут, наверное, кровавыми слезами.
– Зато учатся, – тоже шепотом возразил Гуров.
– Это еще вопрос, – не сдавался Крячко. – Лично я рядом с ней даже русский язык забываю.
– Это у тебя возраст, – сказал Гуров.
Он внимательно рассматривал прихожую, обшаривая взглядом каждый уголок. Наконец его внимание привлек тот самый экзотический цветок, который так странно сочетал в себе неприхотливость и требовательность. Гуров даже подошел поближе и чуть ли не обнюхал каждый росток.
– Нравится? – спросил Крячко. – По-моему, на огурцы похоже. И потом, где же цветы?
– Что выросло, то выросло, – резонно ответил Гуров. – Может, он цветет раз в сто лет, как папоротник?
– Папоротник на Ивана Купалу цветет, – авторитетно заявил Крячко. – Это каждый ребенок знает. Однако, Лева, пока мы тут ботаникой занимаемся, наша дама все возможные улики затопчет.
– Боюсь, нет тут никаких улик, – вздохнул Гуров и опять оглянулся на вьющееся по стене растение. – Разве что…
Но в этот момент в прихожую решительным шагом вошла Анастасия Петровна.
– Наверное, я кажусь вам слишком невежливой, – отрывисто сказала она. – Вот, не пригласила вас пройти. Но, поверьте, я просто слишком взволнована. И потом, мне казалось, что оперативные работники не нуждаются в особом приглашении. Это как бы само собой разумеется.
– Ну что вы, – скромно проговорил Крячко. – Оперативные работники – скромнейшие люди. Без разрешения ни шагу.
Анастасия Петровна подозрительно уставилась на его простодушную физиономию, и Гуров поспешил отвлечь хозяйку.
– Простите, вы что-нибудь обнаружили? – спросил он. – Что-то неожиданное?
Анастасия Петровна пожала плечами.
– По-моему, все в порядке, – с сомнением сказала она. – Если только… Да нет, все в порядке, я думаю.
– Звучит как-то не очень убедительно, – заметил Гуров, испытующе глядя на женщину. – Важна любая мелочь, Анастасия Петровна! Поэтому лучше будет, если вы поделитесь с нами своими сомнениями. У вас что-то пропало, верно?
–
– Что за открытка? – заинтересовался Гуров.
– Я же говорю, глупость! – повысила голос Анастасия Петровна. – Кому нужна какая-то дурацкая открытка, когда в доме полно вещей, стоящих не одну тысячу долларов?
– Однако же вы почему-то обратили на нее внимание, – настойчиво сказал Гуров.
– Да ни на что я не обращала внимание! – поморщилась Анастасия Петровна, досадуя на бестолковость Гурова. – У отца в кабинете стояла открытка – из Таиланда, кажется, – обнаженная женщина на берегу океана. В довольно вызывающей позе. Открытка яркая, к тому же голографическая, но крайне вульгарная. Она всегда меня раздражала. Она просто заслуживала, чтобы ее выбросили на помойку. Я не сделала этого лишь потому, что отец терпеть не может вмешательства в свои дела. Он может устроить скандал из-за пропавшего спичечного коробка. Предчувствую, что мне еще придется объясняться по поводу открытки, если к приезду отца она не найдется.
– Что было написано на открытке? – поинтересовался Гуров.
– Да ничего там не было написано! – возмущенно отозвалась Анастасия Петровна. – В том-то и дело. Отец купил ее сам – забавы ради. Хотя лично я ничего забавного в этом не вижу. Форменное мальчишество, неприятное в таком солидном человеке… Впрочем, я все чаще убеждаюсь, что у большинства мужчин напрочь отсутствуют и хороший вкус и чувство меры.
– Да, в этом плане мужчины еще сильно отстают, – серьезно заметил Гуров. – Но неужели эта открытка была так ужасна?
– Именно ужасна! – безапелляционно заявила Анастасия Петровна. – И я не понимаю, почему вы так заинтересовались какой-то чепухой. Я совершенно авторитетно заявляю, что все ценное находится на своем месте. Не хотите же вы сказать, что воры приходили сюда, чтобы взять открытку? Я понимаю, что многие из этих людей – извращенцы, но не до такой же степени!
– Значит, вы утверждаете, Анастасия Петровна, что никаких посторонних следов в квартире не обнаружили?
– Ну, поклясться в этом я, пожалуй, не могу, – сказала женщина. – Для этого мне нужно быть до конца уверенной. Но, думаю, звать сюда следователя с собакой, милицию, понятых и весь этот прочий ужас нет никакой необходимости.
– Понятно, – сказал Гуров. – Тогда позвольте еще один вопрос. Вот это растеньице… – Он обернулся к стене и указал пальцем. – Здесь явно надломлен стебель. Похоже, это чудо природы имеет довольно хрупкую структуру – достаточно слегка задеть пальцем, чтобы повредить цветок. Вы не припомните, при каких обстоятельствах был надломлен этот стебель?
Анастасия Петровна прищурила глаза и мрачно уставилась на цветок.
– А это не вы надломили? – недоверчиво спросила она.
– Ну что вы! – спокойно ответил Гуров. – Обратите внимание – надлом не такой уж свежий. Чтобы окончательно в этом убедиться, предлагаю надломить еще один – рядом.