Мелькнул чулок
Шрифт:
– К сожалению, – продолжал он, – на борт до сих пор не доставили семьдесят порций обедов. Поверьте, я сам ненавижу проволочки, но, поскольку во время полета полагается обед, нельзя же, чтобы наши пассажиры умерли от голода, не дождавшись чудесного отдыха в Лас-Вегасе! Если повезет, мы уже через двадцать минут будем в воздухе.
«Быстрее», – думал Уолли, раздраженно подсчитывая, сколько времени потребуется, чтобы найти контору по прокату автомобилей в Лас-Вегасе и побыстрее оказаться на шоссе 93.
Он
Глава LXIV
Окна были ярко освещены. Дом выглядел ярким оазисом в конце длинной монотонной дороги. Кристин остановила машину.
Заросли шалфея и кактусы словно живые существа мерзли на холодном ветру.
Кристин вышла из машины, взяла чемоданы, направилась к дому и постучала. Когда никто не ответил, она открыла замок собственным ключом и, собрав остатки воли, выдавила улыбку. Она не имела ни малейшего представления, что ее ожидает, но намеревалась войти сегодня в этом дом как Марго Свифт, любовница Дэймона и мать его ребенка.
Дэймон стоял в гостиной, протягивая руки. Поставив чемодан, она пошла к нему.
– Красавица, – пробормотал он, обнимая ее, – добро пожаловать домой.
Она уткнулась лицом в шею Дэймона, вдыхая присущий лишь ему чуть горьковатый запах.
Руки, обхватившие Марго, были теплыми и сильными, мягкий живот упирался в груди.
– Хочешь освежиться? – спросил он. Марго, покачав головой, взяла его за руку. Она была готова во всем слушаться Дэймона.
– Сядем? – предложил он, показав на огромный диван. – Что будешь пить?
– То, что пьешь ты.
Дэймон прошелся по комнатам, выключая повсюду свет. Его долго не было. Кристин не видела и не слышала, как он спустился в котельную.
Наконец до ушей Марго донеслось звяканье льда в стакане, и вернувшийся Дэймон, поставив виски, полез в нагрудный карман сорочки, достал маленькое выцветшее фото и положил его на стол.
Марго не прикоснулась к снимку. Она только перевела взгляд на Дэймона, и глаза ее были глазами человека, потерпевшего поражение.
Но в улыбке Дэймона не было ни гнева, ни ярости.
– Как тебя зовут? – спросил он. Она едва заметно поколебалась.
– Кристин.
– Кристин, – отечески кивнул Дэймон. – Прелестное имя. Божественное. Красивое имя для красивой девушки.
Отставив стакан, он обнял ее, поцеловал и, не выпуская из объятий, уселся на диван.
Потом осторожно коснулся ее больной ноги и вновь взглянул на фото.
– Наверное, ты должна была это сделать, – вздохнул Дэймон.
Кристин, зарывшись лицом ему в грудь, кивнула.
– Она не дала мне выбора. Собиралась уничтожить всех. Для этого она и появилась на земле.
– Да, красавица, понимаю, – сказал
– У нее было достаточно времени, чтобы рассказать тебе все?
Кристин кивнула.
– Ты не должна винить себя, – возразил Дэймон. – Я знаю, кто всему причиной. Мне нужно было давно задуматься над своей жизнью, но, видишь ли, любимая, мы всегда ошибаемся, когда думаем, что можем навеки забыть о прошлом. Не можем. Оно всегда подстерегает нас. В этом вся загадка.
Он сжал ее лицо ладонями, глядя на девушку глазами, полными боли.
– Только подумать, что ты должна была расти с ней… Кристин покачала головой.
– Ничего. Зато я нашла тебя, верно?
Дэймон нерешительно кивнул. Глаза Кристин наполнились слезами, словно освободившими ее – впервые на своей памяти девушка заплакала.
– Папочка, я так люблю тебя. Дэймон сжал ее руки.
– И я люблю тебя.
Кристин чувствовала странную легкость, почти дурноту. Рыдания, рвавшиеся из груди, были настолько новы для нее, что пришлось вновь попытаться улыбнуться.
Но Кристин тут же умоляюще взглянула на Дэймона.
– Ты не считаешь… не считаешь… что мы как-нибудь могли бы…
– Нет, милая.
Выражение лица Дэймона стало отрешенным и спокойным, странно противоречащим напряженному взгляду.
– Но если хочешь, можешь уехать. Только сейчас, сию минуту. Понимаешь?
Кристин провела ладонью по его курчавым волосам.
– Я остаюсь.
Дэймон снова притянул Кристин к себе. Девушка благодарно прислонилась головой к его груди, потому что перед глазами все кружилось. Земля уходила из-под ног; все, что осталось, – это Дэймон, и она держалась за него.
Комната будто наполнилась неестественным свечением. Кристин поразилась – неужели она видит мир впервые?
«Возможно, – подумала она. – Но уж, несомненно, в последний».
Эта мысль заставила ее улыбнуться. Горькая шутка, вполне в духе Дэймона Риса.
– Значит, откланяемся вместе, малышка? – глухо и спокойно спросил Рис. – Только ты и я?
– Да, – послышался шепот, – только мы. Дэймон рассеянно гладил Кристин по голове.
– Ты была у нее одна? – спросил он. – То есть в детстве…
– У меня была сестра, но она с нами не жила. Я… никогда по-настоящему не знала ее.
Тихий вздох прозвучал лаской.
– Все в порядке. Мы так мало знаем людей… даже родных. Главное – насколько они важны для нас и нашей жизни. Только это и имеет значение.
Рука Дэймона скользнула к нежному местечку между бедрами и пупком, медленно провела по гладкой коже.
– Дебора Энн Рис, – сказал он. Кристин кивнула, поцеловала его в щеку.
– Она была бы частью тебя, папочка. Была бы только твоей.