Мелькнул чулок
Шрифт:
– Чай, пожалуйста.
К тому времени, когда был принесен чай и Уолли сделал первый глоток, прошло уже полчаса с тех пор, как он появился в доме Сондерборгов. Нервный озноб, вызванный возбуждением и прохладным воздухом кондиционированной комнаты, пробегал по телу.
«Готовит свою речь», – думал Уолли, слегка усмехаясь и наблюдая, как капельки воды, конденсируясь, оседают на высоком стакане с ледяным чаем.
Наконец в холле прозвучали шаги. Чрезвычайно привлекательная женщина в узкой юбке и простой летней блузке
– Мистер Дугас… – Она подошла к нему, но руки не протянула. – Не вставайте, прошу вас. Чем могу помочь?
«Она моложе меня!»
Уолли словно получил пощечину. В сорок шесть лет он выглядел гораздо старше, чем эта хорошо сохранившаяся, очень красивая женщина. Он так долго думал о ней как о чем-то давно прошедшем, что ожидал увидеть перед собой древнюю старуху.
Но она оказалась очень моложавой, вполне реальной, носившей новое обличье, словно эмблему, свидетельствующую о полной невероятности предположения, что подобная женщина может иметь гнусное прошлое, так тщательно отслеженное Уолли.
Но в его кармане лежали две фотографии, доказательство того, что перед ним была она. Она, и никто иной. Что за актриса!
И очень привлекательна. Ральфу Сондерборгу, насколько знал Уолли, уже около семидесяти. Должно быть, не составляло труда поймать его на удочку.
Взгляд женщины был удивительно внимательным и доброжелательным, он лишал Дугаса воли, выводил из равновесия.
– Что ж, – начал он, – не уверен, что стоило вас беспокоить, мэм, вещами, которые вряд ли вас касаются. Но работа есть работа, – сами понимаете. Нужно учитывать каждую мелочь.
Подготовленная речь лилась гладко, хотя Уолли намеренно ходил вокруг да около, наблюдая за реакцией женщины.
– По правде сказать, я веду расследование для клиента, – с глуповатой улыбкой объяснил он. – Ничего серьезного или незаконного, поверьте. Но если бы вы могли припомнить кое-что, не пришлось бы ездить из города в город. Сберегли бы мне много нервов и труда.
Она грациозно уселась в кресло с цветастой обивкой, держа в руке карточку Уолли, но не глядя на нее.
– Сделаю все, что смогу, – кивнула женщина.
– Итак, – начал Уолли, – попытаюсь быть как можно более кратким.
Он намеренно говорил без всяких интонаций.
– Поправьте меня, если ошибаюсь. В апреле сорок шестого вы родили дочь. С ее отцом вы познакомились в Буффало, где тот сдавал экзамены на звание адвоката, а вы работали в шоу-бизнесе. Брак распался года через два, и вы вернулись к прежней жизни.
Она ничего не ответила, глядя на сыщика с тем же вежливым вниманием, хотя не смогла приглушить подозрительного блеска глаз. Да и вряд ли кто смог на ее месте!
Но эта женщина умела держать себя в руках!
Она держалась настолько непринужденно, будто Уолли был страховым агентом или коммивояжером.
– Насколько мне известно от ваших друзей и знакомых, –
Он без стеснения посмотрел ей в глаза, уверенный, что все сказанное, вместе с четырьмя именами на карточке должно было сильно встревожить женщину; ведь без сомнения, никто в ее теперешней жизни не знал о прошлом. Женщина молчала.
– Ну-у-у, – нарочито тянул сыщик, – могу заверить, мэм, дело, которое я расследую, не касается вас непосредственно. Но нужно узнать все досконально, поэтому я приехал сюда в надежде, что вы сумеете помочь. Думаю, вы вряд ли поддерживаете знакомство со старыми знакомыми из штата Нью-Йорк? В том городке, где родилась ваша первая дочь, я имею в виду…
Женщина нетерпеливо шевельнулась, и Уолли ощутил запах дорогих духов, смешанный с ароматом цветов. Ноги, как он заметил, у нее были на удивление стройными, а фигура – просто потрясающей.
Женщина ничего не ответила. Глаза оставались спокойными, как два чистых озера.
Уолли откашлялся.
– А вторая девочка? Может быть, вы что-нибудь знаете о ней?
Вот теперь на стол были выложены все козыри. Взгляд женщины чуть заметно оледенел. Руки неподвижно лежали на коленях. Женщина молчала.
– Не знаете, что стало с мистером Леоном Гатричем? – произнес Уолли первое имя из четырех на карточке.
Молчание.
– С мистером Майком Фонтейном? Абсолютно непроницаемые глаза и снова молчание.
– Как насчет мистера Чарли Гржибека?
Слабая, вопросительная, ничего не говорящая улыбка коснулась ее губ.
Он сказал достаточно. Настало время предъявить другие свидетельства.
Уолли вынул фотографию, где мать и дочь стояли на берегу залива, положил на столик. Женщина не двинулась с места, только опустила глаза, чтобы взглянуть на снимок.
– Мистер Дугас, – выговорила она наконец. – Не уверена, что смогу помочь вам. Возможно, знай я поточнее, какова ваша цель…
Взгляд собеседницы мгновенно выбил сыщика из колеи. За высокомерным спокойствием скрывалась безжалостная решимость взять инициативу в свои руки. Никогда еще он не встречал столь великолепной хищницы.
Если не считать Кристин.
– Как я уже сказал, – ответил Уолли, – лично к вам это расследование отношения не имеет. И кроме того, клиент настоятельно просил держать все подробности в секрете. Именно поэтому, само собой разумеется, все, что вы сочтете нужным сказать, останется между нами. Это моя профессиональная обязанность, – добавил он, слегка кивнув.
Женщина вновь взглянула на фото. Перед Уолли всплыло видение: Кристин в номере мотеля, держит в руках этот же снимок, светлые ресницы золотыми бабочками трепещут на лице.