Мелисандра
Шрифт:
– Нет, не удалось бы. Вы поступили единственно возможным образом. Вы привели Джека Пенгелли. Джек знает побережье… знает море. Он отличный пловец. Он и раньше спасал людей. Вы поступили разумно – хотя, может быть, и не столь эффектно.
– Вы просто пытаетесь меня успокоить.
– Конечно, я пытаюсь вас успокоить. Что еще я могу сделать? Вам нужна поддержка. Вы потеряли горячо любимого ребенка.
– И приобрел состояние, – горько усмехнулся он.
– Не говорите так.
– Это правда. Вам известны условия завещания моего двоюродного брата. Похоже, их знают все. Думаете, мне не понятны их
– Ерунда. Никто так не думает. Это просто глупо. Все знают, как вы любили и баловали мальчика.
– И разрешил ему пойти на мол… и погибнуть.
– Он был очень упрям. Он всегда делал, что хотел. Могу представить, как все произошло. Вы запретили ему идти на мол, а он сказал, что все равно пойдет. Я словно наяву вижу эту сцену. Я знала его и знаю вас, Леон. Леон, если мы хотим быть счастливы, мы должны справиться с горечью потери.
– Значит, мы будем счастливы?
– Вы сделали мне предложение, помните? А я его приняла. Вы хотите разорвать помолвку?
– Значит, теперь вы готовы выйти за меня, – тихо произнес он. – Но вы говорили, что мы должны получше узнать друг друга до свадьбы, а я вас торопил. Все произошло как нельзя быстро. Теперь вы знаете, что я – трус. Я же не открыл для себя ничего нового. Всегда знал, что вы не оттолкнете от себя неудачника, поддерите слабого в трудную минуту.
– Нет, Леон, нет! Вы так несчастны. Конечно, несчастны. Так давайте не будем примешивать к этому несчастью еще и наши отношения.
– Меня никогда не оставят в покое, Мелисанда. Те люди, которые знают меня и мою ситуацию, всегда будут сомневаться во мне.
– Пусть так, но мы не должны из-за этого ломать свои жизни.
– Мелисанда, я смогу жениться на вас только при условии, что вы мне верите.
– Разумеется, я вам верю. Любой, кто знает вас и видел с мальчиком, ни на секунду не поверит в то, что вы могли причинить ему зло. Так может думать только злой человек…
Мелисанда вспомнила о миссис Соади. Она знала, что миссис Соади – добрейшая женщина. Выходит, и добрые люди любят посплетничать.
Но девушка прогнала от себя эти мысли. Она ни за что не поверит в эту нелепую выдумку. Увидев, как Леон нуждается в ней, она решила поскорее выйти за него замуж.
– Это вы сейчас так говорите, – возразил он. – Но если другие станут все время повторять эти сплетни, вы, в конце концов, в них поверите. Я этого не вынесу.
Мелисанду захлестнула волна нежности. Она поняла, в чем его слабость. Леон всегда будет видеть плохие стороны жизни и всегда ожидать худшего. Даже в такую минуту она сравнивала его с Фермором. Как бы поступил Фермор на его месте? Ну, конечно же, он умеет плавать. Он нырнул бы и спас ребенка. А потом собрал бы вокруг себя толпу восхищенных зрителей. А если бы Фермор не умел плавать и оказался в таком отчаянном положении, как Леон? Он бы все равно представил себя в выигрышном свете. В этом-то и заключалась разница между ними, из-за которой она отдала предпочтение Леону.
Она любит Леона, убеждала себя Мелисанда, она обнаружила в себе неведомую доселе нежность. С Леоном произошла ужасная трагедия, и она разделит ее с ним.
И Мелисанда нежно заговорила с ним, составляя планы на будущее.
В Тревеннинг Мелисанда вернулась со спокойной душой, зная, что принесла Леону успокоение.
Прошло десять тревожных дней. Все знали, что Мелисанда собирается замуж за Леона де ла Роше, и в ее присутствии никто не говорил нем плохо, но она знала: все только о нем и судачат.
Миссис Соади покачала головой. Теперь она была не довольна помолвкой Мелисанды.
– Убийство, – втолковывала она мистеру Микеру, – как хорошее вино: чем больше пьешь, тем больше хочется.
Мистер Микер тоже пребывал в мрачном настроении. Он считал, что среди богачей деньги часто служат мотивом для убийства. Мсье теперь богат, а когда человек так быстро становится богатым из-за чьей-нибудь смерти, это наводит на размышления; а когда начинаешь размышлять, появляются вопросы.
Нет, им совсем не нравилась помолвка мамзель. Помолвка стала главной темой разговора. Им нравилось говорить об этом, но, в то же время, не нравилась сама идея замужества Мелисанды.
Вся округа бурлила. Смерть. Богатство. Человек, который не умеет плавать. Они вдвоем на молу… В самом опасном месте, которое только можно найти.
Мелисанда читала их мысли по кивкам, ужимкам, взглядам украдкой.
Однажды в комнату для прислуги вошел лакей в крайне возбужденном состоянии. Он что-то прошептал на ухо мистеру Микеру, а мистер Микер передал это миссис Соади. Весь день они шептались о том, что видел лакей. Атмосфера еще больше накалилась, когда на следующий день мистер Микер увидел то же, что и лакей; а потом это увидели и все остальные.
За столом собрали совет. Что делать?
– Нужно немного подождать, – осторожничал мистер Микер.
– Но я, – заявила миссис Соади, – не собираюсь ждать слишком долго.
Мелисанда даже не догадывалась об этих тайных переговорах, потому что все посвященные пришли к единому решению: мамзель пока не должна ничего знать… Такую новость ей нужно преподнести как можно мягче.
Каролина жалела Мелисанду, потому что слышала кое-какие разговоры. Леона де ла Роше обвиняли в ужасном злодеянии. Каролина была счастлива и хотела, чтобы Мелисанда тоже устроила свою жизнь. Она вздохнула с облегчением, когда узнала о помолвке Мелисанды и Леона. Все сложилось очень удачно; а ведь одно время ситуация грозила обернуться катастрофой.
Приготовления к отъезду в Лондон шли полным хо дом. Каролина радовалась, что они уезжают. А пока старалась как можно дружелюбнее держаться с Мелисандой.
– Надеюсь, вы будете так же счастливы, – говорила она ей, – как и я.
Мелисанда не могла смотреть ей в глаза. Она постоянно думала о Ферморе и Каролине, о записке, которую нашла под дверью в их первую брачную ночь, и о вложенной в нее рождественской розе.
– Мы так рады за вас… Фермор и я. У вас изможденный вид, Мелисанда. Это ведь не из-за сплетен? Дорогая, люди всегда сплетничают. Они просто завидуют. Мсье де ла Роше теперь станет очень состоятельным человеком. Я этому рада. Так приятно не беспокоиться о деньгах.