Мелисандра

Холт Виктория

– Будьте осторожны! – предупредила она. – Это Корнуолл, и здесь иногда происходят странные вещи. Повсюду скрываются пикси и феи. Ваши желания могут исполниться. Может случиться так, что вы получите его богатство и – как вы сами о нем говорите – влюбитесь в самого себя.

– Ему, несомненно, с этим легче справиться, чем мне. Во-первых, он красив, а во-вторых, весьма доволен собой.

– Надеюсь, Каролина будет счастлива.

– Вы говорите так, словно думаете по-другому.

– Значит, я веду себя глупо.

Фермор словно

почувствовал, что они говорят о нем. Он улыбнулся молодым людям, а вскоре и подошел к ним.

– Вам нравится свадебный пир, мадемуазель Сент-Мартин? – поинтересовался он.

– Очень. По-моему, вы незнакомы с мсье де ла Poшe?

– Я его видел.

– Не помню, чтобы мы с вами встречались, – возразил Леон.

– Я стоял на скале, а вы были внизу. Но я узнал вас. Говорят, я зорок как ястреб. Мои глаза многое замечают.

– Это мистер Холланд, как вам известно, – сказала Мелисанда Леону.

– Конечно, известно. Мы все знаем жениха.

– Я слышал, – заметил Фермор, – вы с мадемуазель Сент-Мартин с удовольствием разговариваете между собой по-французски. Как приятно встретить соотечественника в чужой стране!

– Да, это очень приятно.

– Вообще-то я подошел, чтобы предложить мадемуазель принять участие в танцах. Молодые дамы не должны стоять в сторонке, когда все кругом веселятся. Мы даже и словом не перебросились с тех пор, как я приехал вчера. Должен извиниться за свое невнимание и попросить прощения.

– Я не только прощаю, – ответила Мелисанда, – но и восхищаюсь вами. Разве не естественно, мсье де ла Роше, что жених забывает обо всех на свете, кроме своей невесты?

– Думаю, обычно женихи именно так себя и ведут, – согласился Леон.

– Вы когда-нибудь были помолвлены? – поинтересовался Фермор, по мнению Мелисанды, его вопрос прозвучал довольно неучтиво.

– Нет, но я прекрасно вас понимаю.

– Как говорится, доверьтесь французу! Но я не должен быть прощен так просто. Любой мужчина – будь он женат или холост – имеет обязательства по отношению к обществу. Toujours la politesse, [17] как говорят у вас дома.

17

Учтивость прежде всего (фр.).

– Во Франции, – парировала Мелисанда, – никто не смешивает понятия la politesse и l'amour. Спасибо за предложение. Спасибо за извинения. Пожалуйста, возвращайтесь к своей жене с чистой совестью. Это единственное, что вы обязаны сделать.

– О, но я должен заботиться о наших гостях.

– Обо мне заботится мсье де ла Роше, а я забочусь о нем.

Фермор с насмешкой взглянул на нее:

– Я так и думал, но не позволю ему одному наслаждать вашим обществом. Пойдемте… потанцуйте со мной.

Еще секунда – и он вытянул бы ее в центр зала, где гости разобрались по парам, чтобы танцевать польку. Но в этот момент раздался

стук в дверь, какие-то крики на улице, и в зал вошли ряженые.

– Еще один древний обычай! – воскликнул Фермор. – Кто эти люди?

Его вопрос услышала Джейн Коллинз и объяснила, что это ряженые, которые в Рождество всегда ходят по богатым домам.

– Значит, это действительно еще один древний обычай!

– Очень древний. Он появился раньше христианства! – ответила Джейн.

Большинство ряженых были в масках, а те, кто пришел без них, разукрасили свои лица черной краской так, что их невозможно было узнать. Некоторые надели костюмы любимых корнуолльских персонажей. Двое пришли в костюме сэра Джонатана Трелоуни, а также в костюмах Карла I и Монмаута. Они сыграли небольшой спектакль для гостей, а потом станцевали старинные танцы, которые разучивали в течение нескольких недель перед Рождеством.

Перед окончанием спектакля появились святочные певцы. Теперь в зале яблоку было негде упасть; все пели, танцевали и пили за здоровье жениха и невесты:

Во время последней церемонии Фермор должен был стоять рядом с Каролиной. Встав рядом с невестой, он посмотрел на Мелисанду, и по его лицу трудно было понять, о чем он думает. Мелисанда поежилась. Зрелище казалось ей нереальным. Черные лица танцоров придавали им причудливый вид, некоторые маски были уродливыми, почти угрожающими. Однако девушка знала, что под ними скрываются лица добрых, простых людей. Жених в элегантном свадебном костюме, сшитом в Лондоне, был самым красивым мужчиной в зале, – она слышала, как его называли идеальной партией для мисс Тревеннинг, – но его красивое лицо тоже являло собой маску, и гораздо более обманчивую, чем маски пирующих. Внезапно она повернулась к Леону.

– Что с вами? – спросил он.

– Я выйду за вас замуж. Думаю… мы будем счастливы вместе.

– Мелисанда…

– Да, если вы все еще этого хотите, я согласна.

Он сжал ее руку:

– Не знаю, что сказать. Я потерял дар речи от счастья.

– Думаю, это правильное решение, – проговорила Мелисанда. – Если мне захочется кому-нибудь рассказать, что мы собираемся пожениться, я могу это сделать?

– Я хочу, чтобы все знали. Может, объявим об этом сейчас?

– Нет, только не здесь. Никто не обратит внимания. Кто мы такие? Подумайте – объявить о нашей помолвке на этой грандиозной свадьбе!

– Когда же?

– Через некоторое время. Нам нужно будет подготовиться.

– Я сообщу эту новость Раулю. Вы не будете против того, чтобы он жил с нами?

– Я – нет, а он? Как он отнесется к этой идее?

– Мальчик привыкнет. Может быть, мы поженимся здесь… Тогда сможем уехать все вместе. Моя милая Мелисанда, мы больше никогда не расстанемся… никогда.

Глаза Фермора были прикованы к ним.

– Я счастлива, что вы рядом, – призналась она.

– Как бы я хотел оказаться сейчас где-нибудь с вами наедине.