Мехман
Шрифт:
Мехман больше не сердился на Зулейху. Ее присутствие стало ему даже приятным. То, что они вместе видели и переживали в этом зале, сближало.
От черных шелковистых кос Зулейхи исходил нежный запах духов, круглое плечо девушки коснулось несколько раз его плеча, а мягкая ладонь - его сильной руки... Чуть затуманившиеся глаза девушки казались такими привлекательными, такими красивыми, и тени от густых ресниц так красиво падали на розовые щеки.
И когда спектакль закончился и занавес опустился, они, не сговариваясь, вышли из театра
Луна на минуту выглядывала в просвете туч и вновь скрывалась за ними. Молодые люди шли и молчали. Зулейха ждала с нетерпением, когда спутник заговорит, но он не находил слов. Они оставили позади уже много улиц, пока, наконец, Зулейха не произнесла недовольно:
– Я должна торопиться. Мама, наверное, уже волнуется.
Мехман ничего не ответил. И снова они пошли молча.
– У нас такой узкий переулок. Темный...
– добавила девушка.
– Я вас провожу. Не бойтесь...
– заговорил Мехман.
– Ну, стоит ли вам беспокоиться...
– Нельзя же отпускать вас одну...
– Я не боюсь. Я просто так сказала... Большое вам спасибо, но я могу и одна пойти.
Зулейха прибавила шаг, но Мехман догнал ее и, сам не зная, как получилось, взял девушку под руку.
– Нет, я не оставлю вас одну, - сказал он.
Зулейха доверчиво прижалась к нему, и они пошли дальше попрежнему молча. Впервые в своей жизни Мехман вел девушку под руку. Казалось, ее локоть излучал электрические искры, и искры эти обжигали его. Он словно опьянел, ощущая на своей щеке ее дыхание. Он не чувствовал своих шагов, летел, а не шел. И все-таки он делал усилия, чтобы не поддаться обаянию, не изменить своему обычному суховатому тону.
– Далеко ли вы живете?
– Нет, не далеко. Но, право, я не хочу вас беспокоить.
– Уверяю вас, меня это совсем не затрудняет...
Зулейха сказала печально:
– Вам, наверно, скучно со мной...
– Скучно ли, весело ли, но не годится девушке ходить ночью одной, да еще по такому глухому переулку. Вас могут напугать.
– А вам это разве не все равно?
– Нет, не все равно. Мой долг - доставить вас живой и невредимой домой.
– Долг? И только?
– А что же еще?
Зулейха как будто не расслышала. Она посмотрела на луну, всплывшую над облаками и осветившую узкую кривую улицу, обсаженную деревьями.
– Любите ли вы природу так же сильно, как свои книги?
– попыталась она изменить тему разговора.
– Да, я люблю природу. Я всю вселенную люблю...
– А разве сама природа не есть большая книга?
– Вы правы, это живая книга, умная, глубокая...
– Природа плачет, природа смеется. Посмотрите, Мехман, чего только не происходит в природе: раскрываются бесчисленные цветы, а соловьи поют им свои песни, выражая свое горе. Словом, природа живет...
– Но без книг нельзя познать природу.
– Может быть, напротив, книги нельзя познать без природы?
– О, вы, оказывается, знакомы с философией,
– Разве философия не для того возникла, чтобы объяснить явления природы?
Мехман посмотрел на девушку с удивлением и любопытством. Он спросил уважительно:
– Значит, вы не бросили свое образование, вы продолжаете учиться? А мне казалось...
Зулейха сконфузилась.
– Нет, врачи отсоветовали мне учиться в этом году, - робко стала она объяснять.
– Находят, будто я слаба здоровьем...
Мехман слегка потряс руку Зулейхи.
– Врачи, пожалуй, немного ошибаются...
– У меня учащенный пульс. Говорят, будто тяжелые переживания отразилась на моем сердце.
– Ну что вы, Зулейха! Надо избегать пустых и лишних страданий.
Так, беседуя полунамеками, они подошли к подъезду того дома, где жила Зулейха. Девушка остановилась.
– Ваша мать тоже, наверное, беспокоится, что вас так поздно нет? спросила она.
– Моя?
– улыбнулся Мехман.
– Нет, о сыновьях матери так не беспокоятся.
– Мехман уже осмелел и чувствовал себя с Зулейхой более уверенно. Он даже мог шутить.
И вдруг девушка огорошила его. Повернув к нему лицо, бледное от лунного света, она спросила прямо:
– Почему вы не отвечали на мои письма?
Мехман промолчал, как будто не понял.
– Не только на письма, но вы не отвечаете на мой вопрос...
– Это очень сложный вопрос, Зулейха. Очень сложный.
– Но именно этот, - Зулейха сделала ударение на слове "этот", "вопрос" надорвал мое сердце, оторвал меня от учебы... Я стала такой рассеянной... такой нервной...
– Откуда нервозность у молодой, здоровой девушки? Не верьте врачам. Вам надо себя взять в руки...
– У вас каменное сердце, Мехман.
– Каменное? Почему вы так думаете?
– По всему... по вашей жестокости... По тому, как вы оставляли безответными мои письма. Ведь я так страдала... По вашей холодной философии.
– Вовсе не холодной. Разве обман лучше? Отношения между людьми должны быть правдивыми, ясными...
– Будь они не так ясны, мне не пришлось бы страдать...
– Я не хотел вас обидеть, Зулейха. Я имел в виду...
– Вы любите только свои книги, Мехман. Больше ничего...
– Я готовлюсь для жизни, для борьбы. А в книгах я черпаю для этого необходимые знания.
– Ах, Мехман, - перебила его Зулейха, - даже разговор, простой разговор вы превращаете в научную лекцию.
– Лекции - дело полезное, - пытался отшутиться Мехман.
– Какой вы сухой, Мехман!
– Я только хотел сказать, что надо стремиться к знаниям.
– Нравоучения, одни нравоучения! Сухие наставления из учебников... Вот если бы у вас в груди билось настоящее сердце!.. Тогда... Только подушка моя знает, как я мучаюсь, страдаю... Днем я скрываю слезы. Но вам этого не понять, вам не понять, в какую страшную бурю я попала!