Механикум

Макнилл Грэм

Далия не сразу решилась задать следующий вопрос, хотя с точки зрения логики он был вполне уместен.

— А во что верите вы?

Зета окинула ее взглядом блестящих линз, словно решая, стоит ли отвечать, а Далия попыталась угадать, не был ли этот вопрос ужасной ошибкой с ее стороны.

— Я верю, что Император — великий человек. Человек колоссального предвидения, науки и логики, обладающий знаниями, превосходящими суммарные знания всех адептов Марса, — сказала Зета. — Но еще я верю, что при всем этом он просто человек. Его владение технологиями,

его отказ от суеверий и религии должны стать сияющим маяком, ведущим Империум и Механикум к будущему, но кое-кто на Марсе намеренно остается слепцом, предпочитая игнорировать очевидные факты. Вместо этого они сильнее, чем прежде, цепляются за слепую веру в древнего несуществующего бога.

Зета продолжала говорить, и Далия заметила, что она становится все более и более оживленной и нейтрально-сдержанная манера держаться сменяется энергичными жестами. Миниатюрные сервочерепа, установленные на ее наплечниках, приподнялись, а датчики биометрических показателей на руках-манипуляторах настойчиво замигали.

— То, о чем раньше только мечтали, стало реальностью, но лишь глупцы приписывают эти чудеса вере, — продолжала Зета. — Доверяй только фактам и эмпирическим данным. Не дай сбить себя с толку страстной риторикой, в которой нет ни сути, ни доказательств. До тех пор пока мы вольны задаваться вопросами, говорить, о чем думаем, и думать, о чем хотим, наука не повернет назад. Больше всего я сожалею о том, что мы живем в такое время, когда думающие машины вызывают восхищение, а думающие люди — подозрения. Доверься своим знаниям и доказательствам. Ты меня поняла?

— Думаю, да, — сказала Далия. — Это как в эксперименте… Все, чему нет доказательств, остается только теорией, и, пока она не проверена, она бесполезна.

— Точно, Далия, — похвалила ее явно довольная Зета. — А теперь хватит теологических дебатов, надо заканчивать работу.

Прототип усилителя доставили из мастерской вниз, в личную кузницу адепта Зеты, где было проведено самое подробное тестирование. В результате интуитивного понимания машин Далии и веками накапливаемых знаний Зеты устройство стало более сложным, а в процессе усовершенствования возникали новые проблемы.

Северина целые дни проводила за графическим терминалом, придавая новым идеям Далии и Зеты рабочие очертания, затем Зуше воплощал их в жизнь, а Какстон монтировал новые детали. Меллицина, с присущей ей старательностью, организовывала их труд, и даже ее обычно суровые черты лица сияли радостью творчества.

Далия никогда не рассматривала процесс творчества с биологической точки зрения, пока в один из дней не оказалась на помосте вместе с Севериной и Зуше, чтобы сделать замеры некоторых деталей, изготовленных на заводах Зеты.

— Разъемы для дозаторов допамина не подходят, — сказала Далия, наклонившись над агрегатом черепа.

— Проклятие, я так и знал! — воскликнул Зуше, присев, чтобы лучше рассмотреть разъемы. — «Никогда не доверяй заводским сервиторам» —

вот мой девиз.

— А мне казалось, что ты говорил, будто твой девиз — «Использовать для лазерного резака только углекислый газ», — заметила Северина, подмигнув Далии.

— У меня несколько девизов. Может человек иметь несколько девизов или нет?

— Может, — согласилась Далия. — Если это ветрогон.

— Ветрогон?! — возмутился Зуше. — Да более постоянного человека вам не найти.

— А как насчет Меллицины? — спросила Далия.

— Она не в счет, — ответил Зуше.

— А он красив, — сказала Северина. — Вы не находите?

Далия и Зуше недоуменно переглянулись.

— Кто? — удивленно спросила Далия.

Северина кивнула в сторону привязанного к трону эмпата:

— Он. Не правда ли, он хорош? Интересно, как его зовут?

— Это же псайкер, у него не может быть имени, — сказал Зуше, брезгливо скривив губы.

Далия обогнула спинку кресла-усилителя и окинула взглядом эмпата, пребывавшего в бессознательном состоянии. С тех пор как она увидела его впервые, эмпат ни разу не пошевелился, и она стала воспринимать его как часть машины.

— Я никогда об этом не задумывалась, — заметила она, огорчившись, что так равнодушно отнеслась к живому существу. — Полагаю, его можно назвать привлекательным.

Северина улыбнулась:

— Нет, я знаю, что твои мысли заняты только одним человеком, верно?

— О чем это ты? — спросила Далия, в то время как ее взгляд невольно скользнул к одному из металлических верстаков, где Какстон переделывал антенну генератора.

— Ха! Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! — торжествующе воскликнула Северина.

— Нет, не знаю, — возразила Далия, не сумев скрыть улыбку.

— Ты ему тоже нравишься. Я видела, как вы держались за руки по пути сюда.

— Я боюсь высоты, — сказала Далия, — и Какстон только…

— Только? — подтолкнула ее Северина, когда Далия замолчала, не закончив фразу.

— Точно, ты ему нравишься, — вмешался Зуше. — Ты довольно привлекательна, и, хотя в этом я не эксперт, парень тоже неплох, только ему не мешало бы немного набрать вес. У вас будут симпатичные детишки, возможно тоже умненькие. Да, вам надо пожениться… Что такое?

Далия и Северина посмотрели на возмущенную физиономию Зуше, и обе засмеялись.

— Не валяй дурака, Зуше. Неужели у вас в Индонезийском блоке так принято ухаживать за девушками? — спросила Северина.

Зуше горделиво расправил плечи:

— У членов клана на моем атолле нет времени для ухаживаний.

— А как же вы выбираете жен?! — воскликнула Северина.

— Или мужей? — добавила Далия.

— Выбираем? — фыркнул Зуше. — Мы не выбираем. Я родом с острова Нусакамбанган, где детям сразу после рождения составляют генетическую карту. А когда они подрастают, им подбирают партнера с соответствующими генами, чтобы получить потомство, полезное для клана.