Механик
Шрифт:
С гулко бьющимся сердцем и взмокшей спиной, сажусь в кровати. Не могу успокоиться, страх не отпускает и предчувствие беды…
А еще это странное чувство липкости на бедрах…
Дергаю за шнурок ночника и откидываю одеяло.
Кровь!.. Повсюду кровь… Очень много крови… Пижамные шорты, мои ноги, постельное белье… все в моей крови… И это ни черта не сон!!!
– Мама!!! – ору я в ужасе и чувствую, как тело скручивает боль.
Хватаю воздух ртом, дышу часто, как при схватках. Смотрю себе между ног, как
Мой малыш!.. Он умирает! Умирает внутри меня!!!
– Мама!!!
Дверь распахивается и на пороге появляется Наталья. В длинной трикотажной ночной рубахе и в бигудях.
– Наташа, кровь! – визжу я, – помоги мне!
Она зажигает яркий свет и встает надо мной, как вкопанная. Глядя на реки крови, заметно бледнеет и начинает беззвучно хлопать ртом.
– В чем дело? – глухим ото сна голосом спрашивает мама.
Решительно входит в комнату, но увидев меня всю трясущуюся в крови, резко останавливается.
– Наташа, неси мой телефон. Быстро!
Та шарахается в сторону и, часто–часто кивая, выбегает из комнаты.
– Мама, мой ребенок…
– Тут уже ничем не помочь, – говорит она ровно, – смирись…
– Нет!.. Пожалуйста!.. Мама, помоги!!!
В ее глазах мелькает жалость, она подходит и садиться рядом, на чистое место.
– Вот! – запыхавшаяся Наташа передает маме телефон и обращается ко мне, – приляг, милая, приляг… не напрягай живот…
Мама вызывает скорую и звонит Самойловой. Удивительно, но та, видно, привыкшая к ночным звонкам ценных пациентов, отвечает почти сразу.
– Надя, у Анны выкидыш… большая кровопотеря… Мы едем к тебе, пусть нас там встретят.
Скорая приезжает очень быстро. Нас с мамой привозят в частную клинику, где меня сразу укладывают на каталку и везут в кабинет УЗИ.
– Документы какие–то есть? Карта, анализы, результаты УЗИ?.. – спрашивает молодой доктор, намазывая живот гелем.
– Да, там в сумке…
Мама достает папку, замирает, а затем переводит на меня гневный взгляд.
– Соболева?!
– Прошу, мама… потом…
– Дура!.. – выплевывает она и швыряет папку с документами на клавиатуру аппарата УЗИ, прямо на руки перепуганного доктора.
Я не реагирую. Все потом.
Стараясь не смотреть в ее сторону, все внимание концентрирую на мужчине, который давя датчиком на живот, сосредоточенно смотрит в монитор.
– Отслойка… обширная по диаметру…
– Ребенок жив?.. – спрашиваю я дрожащим голосом.
– Сердцебиение есть…
Дверь в палату распахивается и в кабинет, подобно урагану, влетает Надежда Петровна. Немного помятая, будто только проснулась и сама на себя непохожая, потому что без косметики.
– Ну, что тут?! – окидывает взглядом мое трясущееся тело, – ох, ты ж… ничего себе!!!
– Надежда Петровна! – оживляется доктор, – отслойка
– Отойди! Сама посмотрю!
Он проворно уступает ей место и в нерешительности замирает у двери!
– Иди! – командует Самойлова, – без тебя разберемся!..
– Ну, – торопит мама, – что там?
– Так и есть… отслойка… плод пока жив…– смотрит мне в глаза, – чистимся?..
– Нет!!! – выкрикиваю я.
Мама молчит. Сложив руки на груди, нервно грызет ногти. Ее взгляд прыгает с меня на Самойлову, и обратно.
– Мама!!! Не молчи! – из горла рвутся рыдания, – скажи, чтобы сохраняли!!!
– Пусть ее в палату увезут пока… – наконец, подает она голос.
– Мама!!! Я против! Я не дамся!!! Он же еще живой!..
– Хватит орать, Анна! Прекрати истерику!..
Надежда Петровна, кивнув маме, выглядывает в коридор и велит кому–то увезти меня в палату.
– Мамочка, пожалуйста… – плачу я, когда меня вывозят из кабинета, – это же твой внук…
Молчаливая молодая медсестра со всей осторожностью помогает мне устроиться на кровати и уже через пару минут приносит штатив с капельницей.
– Что это?! – двигаюсь на противоположную сторону кушетки.
– Доктор вам сама все скажет. Давайте ручку…
– Нет!
Меня накрывает паника. Я никому не верю. Ни маме, ни Надежде Петровне, ни этой милой медсестре. Кругом мерещатся враги.
– Это лекарство, – доброжелательно улыбается девушка и тянется ко мне с иглой.
– Нет!!! Не трогай меня!!! Мама!..
– Успокойтесь, пожалуйста…
Она начинает нервничать, растерянно хлопает глазами, озираясь по сторонам.
– Позовите мою маму и Надежду Петровну!!!
Закрепив капельницу на штативе, она резво выскакивает в коридор и возвращается уже с Самойловой и моей матерью.
– Что это?! – указываю на капельницу.
– Успокоительное…
– Успокоительное?! Делайте что–нибудь для сохранения беременности!!!
– Аня… – Надежда Петровна присаживается на стул у кровати, – шансы практически нулевые… поверь мне, лучше сейчас все убрать, восстановиться, а через годик снова забеременеть…
– Ну, вы же даже не пытаетесь что–то сделать!.. Он еще живой, а вы уже хотите его оттуда вытащить!.. Вы убийцы, а не врачи!
Меня колотит крупной дрожью. От нервного перенапряжения зуб на зуб не попадает. Я похожа на загнанного в угол зверька, готового защищать свое потомство даже ценой собственной жизни.
– Анна, послушай… – вступает мама, – если он выживет, останется неполноценным!..
Врет! По лицу Самойловой вижу, что врет.
– Тогда и ты меня послушай! – подтягиваюсь на кровати и впиваюсь в ее руку пальцами, – если мой ребенок умрет, я тоже жить не буду! Успею сдохнуть до того, как ты упрячешь меня в психушку! Увидишь, какая я квашня…