Мэгги
Шрифт:
— Я сделала это специально, — процедила Мэгги сквозь зубы, ей хотелось поставить управляющего на место, но она сдержалась, а он казался абсолютно безразличным к ее состоянию, продолжая разговаривать с двумя работниками. Мэгги заметила, что к этому человеку все относятся с почтением и беспрекословно подчиняются ему.
Работники слушали его, как, очевидно, и самого Людвига Мюллера, уважительно, коротко отвечая на его вопросы, склонив при этом головы. Никто не спорил, не ставил под сомнение, сказанное им. Юмор полностью отсутствовал в разговорах между управляющим и рабочими, никто не позволял себе шуточек. Разговаривая, этот человек очень редко улыбался, Мэгги неожиданно почувствовала,
— Как вам нравится ехать верхом? — спросил мужчина немного погодя, поравнявшись с женщиной и какое-то время сопровождая ее.
— Это доставляет мне большую радость, — сквозь стиснутые зубы произнесла она, не испытывая восторга от общения с ним, к тому же и дождь еще усилился. — И погода чудная. — Мэгги через силу улыбнулась, но попутчик не ответил ей тем же, а только кивнул и двинулся дальше, за что Мэгги мысленно назвала его скучной занозой в заднице. День продолжался, ноги уже ощутили усталость, спина болела, внутренняя поверхность коленей воспалилась от непривычного трения ног о седло. Ноги замерзли, руки скрючились и онемели, и Мэгги уже потеряла всякую надежду, что это когда-нибудь кончится, как объявили перерыв на обед. Группа остановилась в маленьком домике самого дальнего уголка фермы, построенного как раз для такой цели. Там стояли стол, несколько стульев и кое-какая утварь для приготовления обеда, водопровод, кастрюли. Мэгги обнаружила, что управляющий привез с собой в пристежной к седлу сумке достаточное количество продуктов, и каждый получил по очень питательному бутерброду с телятиной или ветчиной. Достали два больших термоса, которые были молниеносно опустошены. Один из них был с супом, второй с кофе. Мэгги с наслаждением допивала свой кофе, когда управляющий вновь заговорил с ней.
— Как самочувствие, миссис О'Нил? — В его голосе поначалу слышалась легкая ирония, но при этих словах в глазах вспыхнули искорки доброты.
— Спасибо, прекрасно. А у вас, мистер… э-э-э… мистер Джоунс? — Мэгги, постаралась как можно приветливее улыбнуться мужчине, и он в этот раз ответил ей тем же. В этой еще не старой женщине чувствовалось что-то особенное. Он понял это сразу же еще на вокзале. Мужчина заметил тогда недоумение, мелькнувшее во взгляде гостьи, вызванное, очевидно, его холодностью, но она и виду не подала, что ее это задело. Или, во всяком случае, ему так показалось. Этим утром она тоже была недовольна выбором лошади и опять не показала этого, хотя он совершенно не собирался обижать ее. Просто он хотел дать Мэгги самую спокойную лошадь среди всех. Ему совсем ни к чему было падение от головокружения заезжей гостьи здесь, на северных границах фермы. Только такие мотивы двигали мужчиной. Но наездница, как видно, была опытной и хорошо справлялась с лошадью. Хотя мужчина понимал, что на этой ленивой лошади было трудно до конца определить степень умения женщины в искусстве верховой езды.
Мужчина протянул руку, и Мэгги вновь не поняла, издевается он над ней или нет.
— Как вам у нас нравится?
— Безумно. — Мэгги ангельски улыбнулась, — Отличная погода. Превосходная лошадь. Чудесные люди… — Мэгги на мгновение замолчала, не договорив, и Дик поднял брови.
— Ну, а как вам еда?
— Я думаю кое о чем.
— Уверен, что вам есть о чем подумать. Я очень удивлен, что вы отважились поехать сегодня верхом. Вам следовало подождать более благоприятных условий для начала.
— Ну, зачем же? Ведь вы же не стали бы откладывать?
— Нет, — мистер Джоунс смотрел на Мэгги почти с насмешкой. — Но это разные вещи.
— Добровольцы всегда выбирают, где трудно. Не так ли,
— Но вам можно было бы повременить. У нас не так много работы. Вы здесь бывали раньше? — Джоунс впервые с интересом посмотрел на Мэгги, но во взгляде чувствовалось больше любопытство, чем дружелюбие.
— Да, я была здесь, но очень давно.
— И миссис Энн позволяла вам и раньше ездить с мужчинами?
— Нет… ну, мне… тогда было не до этого…, — засмеялась Мэгги.
— А сейчас? — Его брови вновь вопросительно поднялись.
— Мне кажется, сейчас больше для развлечения. — Мэгги весело улыбнулась Дику и почувствовала себя хотя бы капельку отмщенной. Она хотела было добавить, что поехала с ними вместо Людвига, но решила промолчать. И неожиданно для самой себя сказала:
— Я благодарна, что вы позволили мне поехать с вами. Понимаю, насколько трудно иметь в команде новичка. — Мэгги совсем не была намерена извиняться за то, что она женщина. Это было бы уже совсем невыносимо. — Но, может быть, и от меня будет, в конце концов, какая-то польза.
— Все может быть. — Дик кивнул и двинулся дальше. Больше он не разговаривал с Мэгги в этот день. Они никак не могли найти заблудившихся коров, в два часа дня группа Джоунса встретилась с другой группой, ремонтировавшей забор, и обе группы объединились. От Мэгги была самая минимальная польза во всём этом деле, а, по правде сказать, к трем часам дня она уже настолько устала, что была готова уснуть и замертво упасть даже в проливной дождь, даже верхом на лошади. К 4 часам дня женщина казалась совсем несчастной, к 5-30, когда компания возвращалась домой, Мэгги казалось, что стоит ей слезть с лошади, и она не сможет больше пошевелиться. Она находилась в седле в этот дождливый день одиннадцать с половиной часов, и это для нее, привыкшей к верховой езде, было слишком. Женщина едва смогла сползти с лошади, когда они вернулись в загон, и только заботливые руки Пита, надежно поддерживающие ее, помогли ей, изнеможенной и с онемевшими ногами, не упасть на землю. Мэгги поймала вопрошающий взгляд старого товарища, ответила на него вымученным подобием улыбки и благодарно сжала его руку.
— Я думаю, ты переборщила на сегодня, Мэг. Почему ты не вернулась раньше?
— Ты шутишь? Я бы лучше умерла. Ведь мистер Мюллер тоже остается до конца со всеми… — Мэгги спокойно взглянула на Пита. — А разве я могла вернуться раньше?
— Я так ругаю себя за то, что не сказал тебе об этом, но мистер Мюллер возвращается всегда раньше, каждый день. Завтра у тебя все будет чертовски болеть.
— Да что говорить о завтра! Ты не представляешь, что происходит сейчас.
Говорили они об этом шепотом рядом со стойлом Строптивой. Лошадь, не обращая никакого внимания на Мэгги с Питом, стояла, уткнувшись в сено.
— Можешь ли ты сама идти?
— Мне уже лучше, хотя не знаю, как дойду отсюда, может быть, ползком.
— Хочешь, чтобы я понес тебя?
— Я бы очень этого хотела, — Мэгги усмехнулась, — но что скажут окружающие? — Оба засмеялись над этой шуткой.
— Ну а все-таки ты дойдешь сама? — все еще смеясь, повторил Пит свой вопрос.
— Если ты еще раз задашь мне этот вопрос, Пит, я убью тебя, — рассердилась Мэгги.
— Ради Бога, ничего у тебя не получится, — снова засмеялся Пит. — У тебя не хватит сил даже на то, чтобы поднять ногу и пнуть маленькую собачку, Мэг, — он ласково посмотрел на женщину. Она и на самом деле казалась совсем обессиленной, с уставшим лицом и в промокшей одежде.
Было уже начало седьмого, когда Мэгги добралась до дома, где Пит передал ее заботам хозяйки. Энн не могла возгласа огорчения при виде подруги, которая буквально вползла в комнату и со стоном свалилась на тахту.