Медведки
Шрифт:
И никто меня отсюда не выгонит. По крайней мере, в ближайшие полгода.
Заварил чай, поставил его у локтя и сел к ноутбуку. Просто так.
Расставшись с клиентом, сначала испытываешь облегчение, потом странную тоску. Я ведь видел эти корабли, этот абордажный бой, багровое солнце зависло в раскаленном желтоватом небе, вода масляно блестела, а два судна медленно сближались, сближались бортами... Загорелые бородатые моряки, весело и злобно оскалясь, готовили абордажные крючья, а ядра, ударяясь в гудящие борта,
Навестил форум антикварного стекла.
То, что раньше стыдливо выносили на помойки, стало входить в моду — и дорожать неадекватно качеству и происхождению. Какое раздолье для преступных замыслов! Вот на форуме опытный коллекционер отвечает на вопросы. Вот граждане доверчиво выкладывают свои виртуальные сокровища, чтобы смешную вазочку, которую оставила бабушка, знающий человек похвалил, а то и оценил — вдруг она все-таки не такая дешевка, как казалось поначалу?
Большей частью посетители форума хвастаются ерундой и ширпотребом, но иногда можно и вправду напасть на что-то уникальное. Хм...
Открыл комментарии. Опытный коллекционер просил очередного счастливого обладателя поставить вещь на подоконник и сфотографировать ее под прямыми солнечными лучами, чтобы он мог определить, урановое ли это стекло или просто окисел меди. Чуть ниже он осведомлялся, не Толстая ли это Берта видна в окне. Точно, отвечал растроганный вниманием счастливый обладатель, она самая, она у нас буквально в двух кварталах. Теперь опытный коллекционер точно знает, где живет обладатель уникальной вазы. Интересно, долго ли обладатель останется обладателем?
Представим себе, что действует некая преступная сеть... Вот они нанимают знающего человека, и он под разными именами посещает форумы коллекционеров, дает консультации. Рано или поздно кто-то показывает что-то такое... невероятное... Рядом с коллекционером сидит опытный психолог и втягивает любителей в разговор. На форумах люди доверчивые, им кажется, они надежно защищены анонимностью... вдобавок магия нового средства информации, против которого человечество еще не успело выставить психологическую защиту — как когда-то против радио, а позже — кинохроники. Ну и...
Есть еще кто-то, кто этим всем руководит, такой зловещий профессор Мориарти или, напротив, веселый молодой авантюрист, такой Остап Бендер... Мне стало жаль доверчивых хомячков — даже сидеть на форуме расхотелось.
Отхлебнул чаю, но он успел остыть. Я раздумывал, не вылить ли этот чай и не поставить ли чайник еще раз, но тут раздался звонок в дверь. Не истеричный, обычный такой звонок. Я взглянул на часы: двадцать три сорок три. Поздно для клиентов. Вообще поздно.
Сердце само собой ухнуло вниз. А вдруг Ковальчук все-таки передумал? И прислал каких-то громил, выставить
Человек беззащитен. Перед нахрапом, грубой силой, перед чужой наглостью. Перед тупой машиной подавления. Особенно ночью, когда социальный панцирь истончается и остается теплое, неодетое, живое, беспомощное.
Ночь — время арестов.
— Кто здесь? — голос у меня стал неприятный, высокий и пронзительный.
— Извините, — виновато сказали за дверью, — это сосед ваш. Извините.
Деваться некуда, я сунул ноги в тапочки и побрел открывать.
Он стоял на крыльце, немолодой человек в вельветовых брюках и фланелевой клетчатой рубашке. Безопасный. Кажется, лицо знакомое. Я немного расслабился.
— У вас фонарика нет? Или свечки? Пробки вылетели.
— Сейчас посмотрю. — Держать его на пороге было неловко, и я сказал: — Проходите.
— Вы извините, — он доброжелательно оглядывался, близоруко щурясь, — только у вас свет горит. А остальные спят. Тревожить не хочется.
— Да-да. Я понимаю.
— Обычно я к Зинаиде Марковне заглядываю, если какие-то проблемы. Они с моей женой вроде как в хороших отношениях. Хотя с моей женой трудно быть в хороших отношениях, если честно.
— Зинаида Марковна — это которая через дорожку?
— Нет. Которая справа. Странно, а она вас знает. Говорит, вы писатель.
— Какой там писатель, так... Редактирую понемножку.
Я рылся в ящиках буфета. Надо и правда купить свечей. И фонарик. А то вдруг и у меня пробки выбьет. Все-таки я тут надолго... еще полгода покоя и независимости.
Свечка, оказывается, стояла на виду, просто я не сразу сообразил, что это свечка — гномик себе и гномик. Симпатичный, в красном колпачке, жилет еле сходится на толстом брюшке...
Сосед поглядел на гномика задумчиво.
— Жалко жечь такого. По-моему, это свинство — делать свечки в форме человечков всяких. Или животных. Извините, если вас оторвал...
Он опять огляделся. Интересуется. Наверное, Зинаида Марковна что-то наплела. А вдруг перегоревшие пробки — это просто предлог? И он что-то вынюхивает?
— Хорошо тут у вас. Уютно. Лампа эта.
За лампой я долго гонялся. Чтобы абажур был обязательно зеленого стекла. Это создает правильную атмосферу.
— У моего деда была такая. Куда потом делась?
Может, как раз в антикварный на Жуковского? Там я ее и купил.
Он улыбнулся.
— Времена динозавров. Устойчивые настольные лампы, дубовые столы, комоды.
— И неустойчивые жизни, — сказал я, — тогда вещи были долговечнее хозяев. Сейчас наоборот. Вот я уже третий ноутбук сменил. Снес на помойку кассетник, потом видак... Я сначала думал, может, от этого и пошла мода на винтаж? Людям хочется чего-то основательного. На самом деле, подсознательная реакция. Невротическая. Из-за цифры.