Медузон
Шрифт:
— Давай, чтоб тебя! — рявкнул Нурос.
Медузон снова дернул руку.
— Начать эвакуацию! — скомандовал он. — Пошли!
Шадрак потянул изо всех сил. В руке вспыхнула боль, раскаленная добела.
Он почувствовал, как рвется плоть и подаются крепления импланта.
Выдернув руку из груди Сальбуса, Медузон оставил внутри аугметическую кисть.
Потеряв ещё один корабль, лоялисты вышли из пустотного боя и совершили прыжок на критических скоростях. За собой они оставили полуразбитый вражеский флот и ореол разрушенных, пылающих корпусов.
Джебез
— Со временем оправится, — сказали Шадраку апотекарии, — но на это уйдут месяцы, и к концу восстановления в нем останется ещё меньше плоти.
Медузон сидел у изголовья Ауга, глядя, как мерцают мониторы с жизненными показателями.
Джебез пошевелился.
— Шадрак… — слабо улыбнулся он. — Принес мне голову?
— Я потерпел неудачу, военачальник, — ответил Медузон. — В другой раз.
— Сегодня мы немного отомстили им, — пробормотал Ауг.
— Слишком слабо, и заплатили ужасную цену. Но мы только начали, и, по крайней мере, поняли, что делать дальше. Мы поняли, каково это — быть расколотыми, и по какому пути нужно идти, чтобы принести возмездие врагу.
— Единое, сосредоточенное командование, — произнес железный отец.
— Да, верно. Для нашего отряда, и для любого разбитого соединения, подобного нам. Но не только это. Мы должны научиться сдерживать себя. «Тактические ограничения». Бить и отходить, не забываться, не верить в несокрушимую силу легиона, как прежде. Нужно изучать тактики и методики тех, с кем нас свела судьба, и уважать их. Нужно взять нашу железную волю и сплавить её с характерами тех, кого раскололи так же, как и нас. Нужно смешать нашу сломленную силу с иными сломленными силами, чтобы выковать новый, цельный клинок.
— Слова истинного военачальника, — прошептал Джебез.
— Мой господин, я капитан десятой роты, и ты ещё жив.
— В некотором роде, — улыбнулся Ауг. — Шадрак, я ещё долго не смогу командовать, а ближайшие дни станут решающими. Иерархия должна быть постоянной и неизменной. Необходима преемственность власти.
— Да, но…
— Шадрак, ты знаешь, что это правда. Ты всегда был более способным тактиком, чем я. Признай мою правоту и не противоречь мне. Я слишком слаб, чтобы поколотить тебя и заставить подчиниться.
Медузон улыбнулся. Это была первая его искренняя улыбка за долгое время.
— Признаю, ты прав, — ответил терранец. — Но заявляю под запись, что никогда не просил о командовании.
Джебез кивнул.
— Это будет записано. Шадрак, те, кто стремится командовать, редко подходят для этого лучше других. После Исствана ты доказал, что являешься самым дальновидным из нас. У каждого времени свои герои. Каждый герой появляется в свое время. Сейчас настало твое время, Шадрак, и Десятый легион нуждается в тебе. Если хочешь, думай об этом, как о предназначении. Может, и не по собственному желанию, но ты — именно тот, кто должен принять командование. Ты не занимаешь место Горгона — сама пустота, оставленная его гибелью, зовет тебя исполнить долг. Никто не выступит против
Действуя здоровой рукой, Медузон подсадил Ауга немного повыше.
— Будьте свидетелями! — крикнул железный отец.
Из прихожей вошли Далкот, Нурос, Лумак и Мехоза.
— Своим последним приказом в качестве военачальника я назначаю Шадрака Медузона военачальником этой боевой группы. Засвидетельствуйте это и почтите его верной службой.
Легионеры поклонились и ударили кулаками по нагрудникам.
— Мне понадобится достойная Избранная Длань, — произнес Медузон, вставая. Он посмотрел на вошедших. — А также лучшие боевые капитаны. Мне нужны вы четверо, и любые бойцы, офицеры или рядовые, которых вы порекомендуете. Сейчас необходимо доверять опыту, а не цепляться за старшинство.
Терранец поднял кулак в старом приветствии Объединения.
— Своим первым приказом в качестве военачальника я назначаю железного отца Джебеза Ауга моей Избранной Дланью. Если ты готов служить, брат, и терпеть оскорбление, нанесенное этой сменой мест.
— Я не оскорблен, но не могу служить, — возразил Джебез.
— Потом сможешь. А пока ты не поднялся на ноги, эти четверо будут совместно исполнять обязанности Избранной Длани, словно… Как там оно называлось?
— Морниваль, — ответил Далкот.
— Ага, — произнес Шадрак. — Точно. Но мне не нравится название. Вы будете четырьмя долями единого, пока не закончится восстановление Джебеза Ауга.
Они вышли из палаты, чтобы железный отец мог отдохнуть.
— Отправляйся на мостик, — сказал Медузон Ларсу. — Открой широкополосные каналы передачи и направь прямой сигнал шифром Железной Десятки. Для сведения Тибальту Марру, Сыну Гора. Сообщение следующее: «Пройдут дни. Возможно, годы. Но знай вот что, предатель — я подниму бурю, и я найду тебя, и я заберу твою голову. В этом я клянусь кровью Железной Десятки и памятью моего генетического повелителя. Военачальник Шадрак Медузон». Всё понял?
— Ты подписываешься своим именем? — спросил Мехоза. — Почему?
— Потому что расколотый легион уцелевших не внушает страха, — ответил Шадрак. — А теперь мы называем имя, которого будут бояться. После каждого нанесенного удара, после каждой проведенной вылазки, мы станем писать кровью мое имя, пока оно не посеет ужас в самой глубине их душ. Сынам Гора не сравнится с оскорбленными сынами Медузы.
Горан Горгонсон очистил рваную рану на обрубке и приступил к восстановлению. Потолочные вентиляторы гнали холодный воздух в помещение апотекариона.
— Тебе больно? — поинтересовался Горан.
— Совсем нет, — сказал Медузон.
Апотекарий показал ему новый бионический протез, который собирался пересадить.
— Усовершенствованная модель. Сильнее, более функциональная. Надеюсь, на этот раз ты дашь ей прижиться.
— Ничего не обещаю, — ответил Шадрак.
Собираясь иссечь осколки костей, Горгонсон включил хирургический лазер. Он уже смешал состав, при помощи которого придаст обломанным краям необходимую форму и подготовит их для присоединения импланта.