Медовый десерт
Шрифт:
Как она упустила это из виду?
Она больше не могла позволить себе отвлекаться.
А следовательно, не имела права бежать к Бренту за утешением. Но она должна пойти и поблагодарить его за то, что он сделал сегодня. За то, что не послушал Таш и позвонил ей. За то, что встал на ее защиту, когда племянница устроила пьяный разнос.
Она обернулась. Таш крепко спала и, с учетом действия лекарств и алкоголя, должна была проспать еще несколько часов. Взгляд Грейс упал на очертания жесткого пластикового стула.
Возможность
Голова Брента едва успела коснуться дивана, когда он услышал стук в дверь. Он вздохнул. Поспать снова не удастся. Он отбросил одеяло, встал и заковылял к двери, отпер и приоткрыл ее.
— О, — сказал он, увидев Грейс, которая стояла, засунув руки в передние карманы джинсов, и выглядела абсолютно растерянной.
Он хотел сам навестить ее в палате, но потом передумал и отправился в комнату для дежурных врачей. Грейс выглядела такой подавленной из-за обвинений Таш, такой… потерянной, что он не был уверен, нужно ли ему вмешиваться в их дела.
Воспоминания о ночи в домике на дереве и о произошедшем на заднем сиденье автомобиля служили явным доказательством того, что он не мог устоять перед Грейс, когда она была так беззащитна и ранима. В такие моменты его способность сопротивляться желанию сходила на нет.
А ей сейчас не нужны были лишние сложности.
Поэтому Брент решил, что навестит ее утром перед тем, как поедет домой. А пока немного поспит. И поразмышляет о будущем.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил он. — С Таш все в порядке?
— О да. — Грейс активно закивала. — Она крепко спит. Я просто…
Она просто… что? Брент стоял в дверном проеме, такой большой и теплый, а она обманывала себя, убеждая, что пришла просто поблагодарить его. Он выглядел уставшим и настороженным, он не приглашал ее внутрь. Рука, лежавшая на косяке, довольно четко говорила: «Не входи».
Очевидно, вся эта история с Таш открыла Бренту глаза. Наверное, он наконец осознал, во что ввязывался в течение последних двух недель, стреляя глазами и флиртуя с ней.
Она потеряла свой шанс вновь любить его, и от чудовищности этой потери у нее на глаза навернулись слезы.
— Извини… — Голос Грейс слегка охрип из-за того, что в горле стоял комок. Она сделала глубокий вдох, чтобы прогнать слезы. — Ты пытался уснуть. Не важно, я потом зайду.
Брент вздохнул. Все еще высоко держа руку, он приоткрыл дверь пошире:
— Заходи.
Сейчас Грейс могла проявить силу воли: сказать Бренту, чтобы он шел спать, а она вернется позже. Но она устала быть сильной. Она хотела подзарядиться уверенностью Брента. Хотя бы немного.
Она просто останется ненадолго.
Она проскользнула под его рукой, ощутив его знакомый запах, и поняла, что поступает правильно.
Брент тихо прикрыл дверь и на мгновение прислонился лбом к ее деревянной поверхности, переводя дыхание.
Пытаясь взять под контроль нахлынувшие эмоции, Грейс скрестила руки на груди. Только блеклые полосы, пробивавшиеся из коридора сквозь жалюзи, освещали комнату.
Она стояла, подыскивая правильные слова.
Слова, которые не начинались бы на букву «л».
— Я хотела сказать тебе с-спасибо, — пробормотала Грейс. — За все, что ты сделал для нас сегодня. Я так рада, что ты оказался на дежурстве. Вся эта история с Таш…
Грейс замолчала, не в силах справиться с болью. Она не могла произнести ни слова. Она опустила голову, потому что глаза ее затуманились и по щеке покатилась слеза.
Первым инстинктивным желанием Брента было обнять ее. Но он устоял. Это было опасно. Он слишком сильно хотел ее. Но он чувствовал себя абсолютно беспомощным, держась в стороне и молча наблюдая, как она плачет. Он не выносил вида ее слез. Никогда.
Его кровь, густая и вязкая, струилась по венам, отдаваясь первобытным ритмом в голове.
Грейс посмотрела на Брента:
— Она меня ненавидит.
Он судорожно вздохнул, услышав страдание в трех простых словах. Заметив муку в ее взгляде.
Вот черт.
Это было невыносимо. Видеть ее такой было выше его сил. И вдруг он понял почему.
Он до сих пор любит ее.
С этой догадкой прорвалась плотина, и чувства, которые Брент сдерживал с того момента, когда Грейс снова вошла в его жизнь, которые он похоронил много лет назад, хлынули, наполняя каждую клеточку его тела. Они разливались у него в груди и затапливали сердце. Он больше не мог отрицать очевидное.
Он любил ее.
Но сейчас было не время для радости. Это было время проблем — настолько серьезных, что на какой-то момент ему захотелось убежать от нее как можно дальше. Бежать до тех пор, пока хватит сил. Думать, размышлять и мечтать о том, чтобы снова быть с ней, — это совсем не то, что снова любить ее.
И все же он любил эту женщину. Но между ними разверзлась пропасть.
Она смотрела на него в ожидании, и слезы бежали по ее лицу. А он бездействовал. Внутренний голос настойчиво твердил, что нужно держаться на расстоянии вытянутой руки, иначе он не сможет противостоять велению чувств.
Но она плакала.
Поэтому Брент взял Грейс за руку и притянул к себе. Она нуждалась в утешении. Он не мог отказать женщине, которую любил, в защите и утешении.
Он просто обнимет ее, и все.
— Нет, она тебя не ненавидит. — Брент закрыл глаза, а Грейс прильнула к нему, окутав его ароматом ванили и меда, который пробудил в нем тысячу опасных воспоминаний. — Она пьяна и, думаю, злится на себя за собственную глупость. Она просто вспылила.
Грейс уронила голову ему на грудь и прижалась к нему — горячие слезы не останавливались.