Медовый десерт
Шрифт:
— Что? Скажи мне, что с ней!
— Она сломала лодыжку. Перелом простой, так что хирургического вмешательства не потребуется. Нога сильно опухла, поэтому мы пока наложили временную шину на заднюю часть голени и на ночь оставим ее здесь под наблюдением.
— О господи, — простонала Грейс. — Поверить не могу. Как? Пять часов назад она спала!
— Им всем очень повезло.
— Им?!
— Грейс, просто приезжай, ладно? Остальное расскажу на месте.
Грейс судорожно вздохнула. Голос Брента звучал спокойно, и
— Это все, да? Ты ведь не пытаешься подсластить пилюлю? Это все?
— Несколько ссадин и синяков… больше ничего. Никаких других… физических повреждений.
— Хорошо, — сказала Грейс. Мысли ее уже неслись вперед, сердце продолжало стучать как бешеное, и она не расслышала нерешительность в голосе Брента.
— Я приеду через… — «Черт! Сколько времени понадобится на то, чтобы привезти сюда маму?» Она плохо соображала. — Не знаю, через полчаса.
— Осторожнее за рулем, Грейс, прошу тебя. Не хватало еще, чтобы вы обе пострадали.
Грейс приехала через сорок три минуты. Ее машина с визгом затормозила на парковке для скорой помощи — ей было плевать, что стоянка другим машинам здесь была запрещена. Брент встретил ее у раздвижных дверей.
— Где она? — спросила Грейс.
Он удержал ее, когда она рванула внутрь. На ней были джинсы и майка с капюшоном, и даже сейчас, обезумевшая, без макияжа, не считая привычного блеска для губ, с отметиной от одеяла на лице, она была прекрасна.
— Притормози на минутку, — произнес он. — Мне нужно с тобой поговорить.
— О боже, что еще?! — Грейс почувствовала, как у нее сжался желудок, и схватила Брента за руку. — Что случилось?
Он мягко сжал ее предплечья.
— Ничего не случилось. Все так, как я сказал тебе по телефону. Но ты должна узнать кое-что прежде, чем отправишься к ней с обвинениями.
Грейс пристально посмотрела на него. Брент о чем-то умалчивал — она поняла это по его интонации. Она не могла решить, что сделать: накинуться на него с вопросами или зарыться лицом ему в грудь и разрыдаться.
Брент видел, что теперь Грейс полностью сосредоточена. Он собрался с духом перед тем, как сообщить ей новость, которая — он был уверен — не обрадует ее. Он хотел бы оградить ее от правды, но не мог.
— Она пьяна, Грейс. Уровень алкоголя у нее в крови — в два раза выше допустимой нормы.
Грейс попыталась протестовать:
— Это ошибка.
Брент покачал головой:
— Она пьяна в стельку.
Грейс недоверчиво уставилась на него. Неужели это происходит наяву? Глядя в спокойные золотисто-карие глаза Брента, она понимала, что он говорит правду.
Охватившая ее волна гнева смешалась с терзавшей ее до этого горючей смесью страха и тревоги. Не считая пары отдельных эпизодов, она все это время ходила вокруг Таш на цыпочках, старалась давать ей свободу, показать, что доверяет ей. И вот что получила взамен!
Сначала
Окончательно сломленная, Грейс посмотрела на Брента в полном отчаянии. Вот что случилось, стоило ей на секунду отвернуться. Стоило ей начать хоть немного думать о себе.
— Рассказывай все по порядку.
Отодвинув занавеску, Грейс увидела спящую Таш. Девочка лежала на каталке и выглядела такой маленькой и хрупкой, что гнев и отчаяние Грейс тут же испарились. На вид ее племяннице сейчас можно было дать не больше двенадцати лет.
Такая юная и невинная.
Таш открыла глаза и увидела два хмурых лица, воззрившиеся на нее сверху вниз. Ее губы искривились.
— Я же просила не звонить ей, — произнесла она, глядя на Брента и словно не замечая Грейс. У нее заплетался язык, а в голосе звучала явная агрессия.
— Таш!
— Ну что?! — воскликнула племянница. У нее потекла тушь, и она, похожая на панду, вонзила в Грейс взгляд, полный ненависти. — Тебе разве не все равно?
Грейс охватило такое чувство, будто Таш огрела ее кастетом по голове. Она вздохнула, пытаясь сохранять спокойствие.
Это не помогло.
— О чем ты говоришь? — спросила она, подходя к каталке. — Конечно, мне не все равно! — воскликнула она. — Думаешь, меня не беспокоит то, что ты сбегаешь по ночам, напиваешься, садишься в машины с нетрезвыми людьми и врезаешься в фонарные столбы?
Грейс почувствовала, что у нее дрожат пальцы, и вцепилась ими в металлический поручень каталки.
— Ты могла погибнуть! — прорычала она. — Вы все могли погибнуть.
— Ну и что? Зато сейчас я была бы с мамочкой.
Грейс почувствовала холод в сердце. Неужели Таш хотела умереть? Она уже спрашивала ее об этом пару недель назад во время инцидента с сигаретами, но что, если ее племянница и вправду вынашивала мысли о суициде?
— Думаешь, твоя мама хотела бы, чтобы ты умерла в пятнадцать лет? Ты действительно так думаешь?! — вопрошала Грейс, переходя на более высокие ноты. Она чувствовала, что теряет над собой всякий контроль. — Так вот, могу сказать тебе с полной уверенностью: это не так. Она пришла бы в ужас.
Таш ощетинилась.
— Не смей говорить мне о маме! — крикнула она. — Откуда тебе знать? Тебя никогда не было рядом.
Грейс зажмурилась, потому что во время гневной тирады племянницы в лицо ей попали пары алкоголя, и брызги слюны. По лицу Таш снова потекли черные слезы, и Грейс почувствовала, что тоже вот-вот расплачется.
— Где ты была, когда мы нуждались в тебе? Ты, гениальный врач! Ты могла бы спасти ее. — Таш ткнула Грейс пальцем в плечо. — Но тебя ничего не волновало, кроме твоей собственной чертовой жизни. Ты не любила ее. Она нуждалась в тебе, а ты позволила ей умереть!