Медоед
Шрифт:
Георгий всю жизнь трудится на Мамонтова. Раньше не раз сопровождал и на Урал, и к Белому морю, и за границу. Потом сломал ногу и охромел. С поездками было закончено, а хозяин определил его на закупку пушнины.
Ясное дело, что человек, оторванный от притока живых денег, вынужденный опять тащиться куда-то от семьи на корабле, будет недоволен. Пусть ему! И Егорке тоже.
Последнее, что мне удалось выхватить из его сознания, что нынче «лето тыща семьсот десятое от рождества Христова».
Историю я более-менее
Мне теперь надо готовиться к победе. Или, как минимум, к выживанию в этом путешествии.
Что может ожидать путешественника на море? Да что угодно! Шторм, рифы, пираты (те же шведы). Пожар на судне, в конце концов!
Интересная формулировка у задания. «Победить или выжить»! Победить, значит одержать победу над врагом. А выжить, значит остаться живым после поражения. Варианты: плен или рабство.
И по альтернативному заданию нужно хорошо подумать. «Остаться последним в команде». Вариант «победа» тут не предусмотрен. Он, итак, есть в условиях. Значит, при поражении можно просто продержаться, чтобы погибнуть последним. Хотя можно и не сражаться, а спрятаться.
Опять же, это варианты при боестолкновении. А если шторм? Игровая двусмысленность вполне может засчитать как победу и преодоление сильного шторма, и выживание при кораблекрушении.
Буду ждать развитие сюжета.
С посудиной, на которой идем в Данию, я не определился. В типах судов восемнадцатого века я не специалист. Знаю, что были галеры и фрегаты. А это не военный корабль, а небольшое торговое судно.
Состояние мое, несмотря на качку, заметно улучшилось. А раскачивающийся гамак способствует ко сну, как у сопровождавшего пестуна. Он уже храпит рядом!
Его место ниже моего и дальше от борта. Это чтобы баулы собой прикрывать, которые подо мной свалены. Сдается мне, что там не только вещи в дорогу для племяша, а и своего товара прихватил, чтобы спихнуть в Дании. Вряд ли теперь у него получится.
А разлёживаться никак нельзя! Пять попыток всего дано. Да и штраф мне просто так отдавать не хочется. Хоть и невелика сумма, а все-таки жалко будет потерять двести единиц кристаллов.
Кстати, о камешках. Вон один замечаю возле подпорки палубы. Ему же там совсем не место!
Сползаю тихо, чтобы не разбудить Георгия и еще пару мужчин, также сопевших в другом конце помещения.
Кристалл в хранилище, и отправляюсь наверх.
На палубе немного качнуло, и мне пришлось схватиться за канаты.
— Никак очухался! — тот же голос, заставил обернуться. — Быстро ты, однако!
Рослый мужчина под два метра ростом. Волосы длинные из-под широкополой шляпы спадают на плечи. Красные штаны и такого же цвета широкий пояс на синем кафтане.
— Уже лучше! Хочу на море посмотреть!
— Смотри! Да только не увлекайся! Хвороба может вернуться! Меньше на волны смотри.
Я кивнул, и теперь спокойно осматривал судно.
Торговец. Две мачты, между которыми размещены несколько ящиков.
На верхней палубе, затянутые брезентом, шесть пушек. По три на борт. Совсем небольшие. Даже не знаю, как такими можно существенный вред другому кораблю причинить. Со своего места не могу точно рассмотреть, но размеры стволов такие, что туда и мой нынешний кулак не пролезет.
— А как наше судно называется? — спрашиваю у здоровяка.
— Такие, как наше, требака зовутся. А это, — он ладонью с силой ударил по перилам, ограждавшем место рулевого, — «Чайка». Торговое. Хозяин Микель Нильсен. Торговый человек из Новгорода, но сейчас в Пскове обосновался.
— Швед?
— Норвежец. Подданный Петра Алексеевича уже годков десять. А до того, да, у Карла в Стокгольме проживал. Да сбежал к нам. Обжился хорошо. Торговлю наладил. Пять своих кораблей держит. Два на Балтике, и три в Архангельске.
— Что ж так мало тут?
— Мал ты еще, чтобы рассуждать о таком! Мало ему! У многих торговых людей и одного нет. Ходят к господину Нильсену кланяться! Но скажу, что до этого лета и «Чайка» и «Двина» только по Финскому заливу и могли ходить. Дальше боялись. Этот год хороший выдался! Второй раз вот в Копенгаген с товарами иду. Прижали мы хвост флоту Карла! И на берегах хорошо! Недавно вот Ригу взяли!
Капитан говорил так, будто сам участвовал в осаде крепости.
— Парус!
Я вслед за капитаном задрал голову. Кричал марсовый из «вороньего гнезда на фок-мачте.
Матрос еще что-то кричал, показывая назад, но я ничего не расслышал из-за хлопков парусов и скрипа такелажа. А у капитана слух был лучше.
— Поглядывай! — крикнул он напоследок, и повернулся к рулевому. — Держи по ветру! Все, малой, не до тебя сейчас.
Он достал трубку.
— А можно мне походить по кораблю?
— Можно! Только к бортам близко не подходи! С непривычки поскользнёшься, и забор вылетишь. По такой волне не поспеем выдернуть. Утопнешь!
Закончив на этом мой инструктаж по технике безопасности, он занялся трубкой.
Сообщению о каком-то корабле я особо не удивился. Балтика, это проходной двор на относительно небольшом пятачке воды, зажатым со всех сторон сушей с множеством государств. Торговые, почтовые и военные корабли просто обязаны тут шнырять во всех направлениях.
Но капитан все же волновался. Ему видней.
А мне надо бы осмотреться, «на всякий пожарный случай». В трюм к грузам вряд ли пустят, а вот проходы туда надо знать заранее.
Качало умеренно. О тошноте я уже позабыл, а теперь приноравливался к перемещению по палубе, для устойчивости шагая широко расставленными ногами.