Медный ангел
Шрифт:
– А, вот и ваш верный рыцарь, моя дорогая, – прокомментировал он появление Теодора. Виллеру подошел и церемонно поцеловал руку хозяйке замка, дама указала ему на место рядом с собой. С аббатом Теодор обменялся вежливыми полупоклонами. – Как идет служба, шевалье? Много ли наемных убийц вы отыскали в этом доме?
– В этом – ни одного, а все, кто посмел прийти со стороны, сложены на заднем дворе, – мрачно отшутился Теодор.
– Ну, в таком случае вы выпьете с нами чаю, не так ли? –
Отказаться было невозможно. Теодор неловко взял предложенную чашку левой рукой: ею он отлично сражался, но вот обращение с фарфором – гораздо более тонкое искусство. К счастью, Камилла увлеклась оживленной беседой с Вильмореном. Спорили они о современной литературе, и с большим удовольствием. Теодор участия в беседе не принимал, он молча пил чай и ждал, когда его осчастливят распоряжениями. Через полчаса Камилла наконец заявила:
– Мне снова хотелось бы прогуляться... О, Анри, не смотри на меня так! Сегодня никаких достопримечательностей. Я обещаю не ездить быстро, и... возможно, ты присоединишься к нам?
– Но я ускользнул всего на пару часов, дела призывают меня в аббатство! – покачал головой Вильморен.
– Аббатство! Прекрасно! Мне нужно к источнику. – Аббатство Во-ле-Серне славилось своими целебными водами.
– Я буду рад твоему обществу, – сказал священник. – И вашему тоже, шевалье. – После вчерашней поездки Анри стал гораздо более любезен.
– Взаимно, – буркнул Теодор.
– Шевалье, возможно, вас заинтересуют новости из большого мира, – улыбнулся Анри, сводя на нет все попытки рассердиться. – В аббатство поступает парижская почта... Его величество болеет, ему все хуже. На границах же временное затишье, хотя положение в Испанских Нидерландах заставляет солдат герцога Энгиенского спать, обнимая оружие. Хотя они с былым удовольствием обнимали бы женщин.
– Поверьте, в маркитантках у них недостатка нет, – хмуро заметил шевалье.
– Прикажите, чтобы седлали, – сказала ему Камилла.
Теодор встал, молча поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он чувствовал себя паршиво; что это, банальная ревность? Он не считал себя способным ревновать, а вот, поди ж ты...
Когда шевалье вернулся в гостиную, Камиллы там не оказалось – видимо, пошла переодеться для поездки. Анри скучал, разглядывая потолок. Уходить было невежливо, и поневоле пришлось остаться. Теодор сел. Некоторое время мужчины молчали.
– Мне все хотелось с вами поговорить, и вот наконец случай, – начал Анри. – Вы так и не рассказали мне, за что на вас охотились там, на дороге.
– Охота? На меня? – Теодор постарался выглядеть удивленным. – Я не дичь.
– Не верю. Мне кажется, что в каком-то смысле – дичь.
– Вам именно кажется. Вильморен прищурился.
– Шевалье, вы смогли обвести вокруг пальца Камиллу, или она просто предпочла вам поверить, однако со мной это не получится.
Теодор
– Я не собираюсь ничего объяснять.
– Скажите хотя бы, почему вы покинули армию.
– Вам это разве неясно? – усмехнулся Виллеру. Он начинал злиться. Он ненавидел ложь, но говорить правду не стоит даже священнику. Тем более этому. Хотя, не претендуй Анри на внимание Камиллы, они могли бы стать друзьями.
– И все же?
– За излишнее рвение. Послушайте, святой отец, неужели мне придется вам грубить? Я все-таки...
– Не стоит, – перебил его Анри. – Вы правы, я полез не в свое дело.
– Что же вы за священник? – невольно улыбнулся Теодор. Злость понемногу уходила.
– Какой ни есть, – обезоруживающе улыбнулся Вильморен. Он кивнул на кувшин с вином: – Выпьем?
– А не рано ли? Не стоит злоупотреблять, нынче Великий Пост. И это я говорю священнику! – Теодору вдруг стало смешно.
– Грешен, – вздохнул аббат, – ох, грешен! Покаюсь. Завтра, – он налил себе и Теодору и улыбнулся – на сей раз в самом деле от души, продемонстрировав ряд безупречно ровных зубов. – Я не всегда был священником, шевалье. Выпейте, и потолкуем.
Виллеру ощущал, как живое тепло бежит по жилам. Боль отпускала, уступая место вязкой усталости, глаза начали закрываться. Анри отщипнул кусочек булочки и удовлетворенно кивнул.
– У Камиллы всегда хорошо кормят.
– Получше, чем у короля, – заметил Теодор, делая глоток восхитительного испанского вина.
– А вы бывали у короля? – усмехнулся Анри.
– О нет. Но весьма, весьма наслышан о его приемах. – В основном из разговоров офицеров и скупых высказываний герцога Энгиенского, но подробности Теодор не стал сообщать. – Говорят, наихристианнейший король до крайности скуп.
– Да здравствует король! – вздохнул Анри. Мужчины снова подняли бокалы. – Впрочем, говорят, Мазарини еще скупее. Жадный итальянец!
– И все же, святой отец, ваше поведение больше приличествует человеку светскому или военному. Вы когда-то были и тем и другим?..
– Вижу, Камилла вам рассказала? – Анри улыбнулся. Свет от камина падал на его лицо, очерчивая резкие складки у губ. – Да, я в своей жизни многое повидал. Да и вы, – он кивнул на правую руку Теодора, – заработали это, не на балах танцуя.
Виллеру поднял ладонь: уродливый бугристый рубец там, где недавно находились мизинец и безымянный палец, и шрам, убегающий дальше под рукав.
– Верно, святой отец. – Но подробности он разглашать снова не стал. От вина у Теодора кружилась голова, а в комнате было довольно жарко.
– Так вы левша? – Аббат кивнул на шпагу, висящую справа. – Я еще раньше обратил внимание. Тогда вам, можно сказать, повезло.
– Я правша. Был. Но мне это не мешает. Желаете проверить?
– Увольте, шевалье, не сейчас! – весело воскликнул Анри с притворным испугом.