Медное царство
Шрифт:
– Нет, отобрали, – сокрушенно вздохнул Иван.
– Лешак их побери! – рыкнула Веста. – Ну да ладно, чай, не помру.
– Я могу еще сходить, – отважно предложил Ваня, но она махнула на него лапой: сиди уж, чего там.
– Как же нам попасть во дворец? – поинтересовался Пересвет. – Он наверняка взят в кольцо.
– Взят, – согласилась волчица, – а ты что, рассчитывал, что мы войдем к царю Далмату через главные ворота? Не бывать такому. Придется порядком потрудиться. Ваня, садись ко мне на спину да держись крепче. Поедем на разведку.
Ваня встряхнулся, взял кувшинец и залез на волчицу. Та, вздыхая и кашляя, тихонько побежала по ночному городу, да
– Ну как? Как во дворец проберемся?
– Не знаю, – развел руками Ваня. Подумал немного и обратился к Пересвету: – Скажи, брат, а здесь знают о твоем побеге?
– Сомневаюсь, – задумчиво ответил Пересвет, – разрозненные части наших войск почти не сообщаются, за исключением срочных дел. Мой побег вряд ли можно назвать делом первейшей важности, так что, думается мне, здесь вряд ли кто-то об этом знает.
– Но ведь тогда, – обрадовался Иван, – мы можем пройти во дворец запросто, как свои люди! Надень доспехи, скажи, что ты посланник Рогнеды, и смело ступай к царю! Нас возьмешь с собой как соратников или как пленников, неважно. Главное – во дворец мы можем войти открыто, не таясь!
– Хорошая мысль, – одобрила волчица, – жаль, сама не догадалась. Но молодец, Иванушка. А ты как думаешь, Пересвет?
– Мысль-то хороша, – степенно ответил тот, – да только боязно мне напрямую идти. Не лучше ли какой ход потайной отыскать?
– Некогда искать, – отрезала Веста, – сказывай, согласен или нет?
– Согласен, – вздохнул Пересвет, – чего уж тут. Двум смертям не бывать…
– …а одной не миновать, – подхватил Ваня.
Пересвет ему улыбнулся и начал облачаться в доспехи. Иван помогал ему, наконец все было закончено. Пересвет застегнул пряжку на плаще, расправил плечи и стал будто бы еще выше ростом. Перед Вестой и Иваном стоял теперь воин медного войска, сильный, холодный и безжалостный, и не верилось уже, что это тот самый Пересвет, добрый друг и надежный товарищ.
– Вперед! – рявкнул он и вдруг, заломив руки Ване за спину, потащил его перед собой.
Кувшинец он успел выхватить у Ивана еще раньше и теперь нес его, держа рукой за одно из рылец. Веста хотела на него броситься, но он сделал ей жест рукой, и волчица отступила, сообразив, что это не более чем игра. Хранимир шел в поводу, довольный тем, что под ногами у него ровная дорога, а не болотная жижа.
– Кто идет? – окликнул Пересвета первый же стражник у частокола. – Стоять!
Пересвет презрительно на него посмотрел и рявкнул так, что по площади прошлось эхо:
– Царевич Пересвет! Сын владычицы Рогнеды!
Стражник как стоял, так и упал, выронив секиру из рук:
– Прости, государь, не признал!
– Где уж тебе, – фыркнул Пересвет и требовательным тоном вопросил:– Скажи, воин, где пленный царь Далмат, ибо я хочу его видеть?
– В опочивальне своей дочери Калины, – с облегчением отрапортовал стражник, довольный уже тем,
– Хорошо, – важно бросил Пересвет и милостиво кивнул, – разрешаю тебе и дальше нести свою службу, солдат!
– Премного благодарен, государь, – кивнул стражник, подобрал секиру и встал по стойке «смирно», руки по швам – ни дать ни взять бравый вояка.
Пересвет медленным шагом брел вокруг частокола, заговаривая с каждым стражником. Он раздавал приказы, ругал за плохое усердие в несении службы, топал ногами и говорил, что обязательно при случае все доложит царице Рогнеде. Стражники бледнели и дрожали, умоляли о милости, кое-кто был готов даже пасть на колени перед царевичем. Наконец Пересвет оказался возле ворот, сделанных из особо крупных бревен, в два обхвата каждое. Здесь уже дежурили с полдюжины стражников, высоких ростом и с такими толстенными шеями, что у рубах, в которые они были облачены, грозили лопнуть вороты.
– Кто такие? – лениво вопросил один из громил, подслеповато глядя на Пересвета. Видимо, природа, наградившая его изрядной статью, не сочла нужным позаботиться о зрении. – Чего надобно?
– Царевич Пересвет! – громко ответствовал Пересвет. – К плененному царю Далмату!
– А это кто? – недоверчиво хмыкнул стражник, поглядывая на Ивана и волчицу.
– Перебежчик из местных, – коротко бросил Пересвет, – и его ручной волк.
– Волк, говоришь? – заинтересовался страж. – А отчего не на цепи?
– Ручной же, – Пересвет нетерпеливо поморщился, – он с нами. Отвори ворота.
– Прости, царевич, – развел стражник руками, – не положено! Приказ царицы Рогнеды!
– Я сын царицы Рогнеды! – воскликнул Пересвет и распахнул на груди рубаху, показывая горящий камень у себя на груди. – Великая царица послала меня сюда для ведения переговоров с пленными!
– Государь, – стражник повалился ему в ноги, – не вели казнить! Я думал, что ты сын царя Елисея!
– Встань и отвори ворота, – прорычал Пересвет, – или я прикажу тебя немедля повесить!
Стражник проворно вскочил на ноги и при помощи пятерых товарищей, которые до сих пор молчаливо внимали разговору, стал отворять тяжелые створки ворот. Те долго не поддавались, но наконец, когда все вшестером навалились на них могучими плечами, громко заскрипели и начали медленно открываться. Пересвет достал молодильные яблоки из седельных сумок, оставил Хранимира рядом со стражниками и, толкая Ваню перед собой, вошел внутрь. Веста прошмыгнула следом, и ворота закрылись.
Прежнего забора больше не было, его полностью разрушили, остатки втоптали в землю, пройдясь не одной сотней подкованных железом сапог. До дворца было рукой подать, все вместе быстро добрались до крыльца и открыли двери. Нигде не было слышно ни звука, людей не было, видимо, вся стража, сосредоточенная во дворце, была где-то возле самих царских покоев. Не таясь, как в прошлый раз, волчица быстро мчалась вверх по парадным лестницам, где при свете свечей были видны грязные следы и кровавые подтеки. На самом верху возле царских покоев в карты резались человек с пятьдесят воинов, кто-то был уже сильно пьян и едва держался на ногах, кто-то с ожесточением грыз ногти и считал деньги, пересыпанные на ладонь. Игра шла вовсю, часть игроков была в одних нательных рубахах, кое-кто сидел без сапог, поджав под себя босые ноги. Стоял гул, как на любой гулянке, в шуме голосов можно было различить ругань, пьяный смех, крики, стоны. Какая-то полуголая девица бродила между играющими, криво усмехаясь и покачивая крутыми бедрами.