Медное царство

Князева Виктория

Ваня задумался и не заметил, что Веста уже входила в ворота Золотой державы. День был на исходе, солнце уже готовилось нырнуть куда-то за самый край земли. Скоро должны были вернуться Велеба с Максютой и, если им повезет, прийти не одни, а вместе с царскими кобылицами. Что будет в том случае, если они не смогут поймать этих резвых лошадок, Ваня не хотел и думать.

– Прямо во дворец? – спросила Веста так неожиданно, что Иван вздрогнул.

– А, что?

– Где вы договорились встретиться с этим твоим Василем?

– Максютой, – поправил Ваня, –

а договорились встретиться у самого дворца, на площади.

– Хорошо, – кивнула волчица, – туда и отправимся.

– Как-то быстро день прошел, – заметил Ваня, – будто только недавно утро было.

– Да, быстро, – согласилась Веста, – ты голоден?

Иван смущенно кивнул, волчица рассмеялась:

– По-моему, ты всегда голоден. Но не беда. У нас еще есть время, ступай в харчевню, закуси. Только, прошу тебя, ничего не пей.

– Хорошо, – кивнул Ваня и покраснел.

Несмотря на голод, идти никуда не хотелось, но, подумав о том, что завтра поесть, быть может, не удастся, Иван встряхнулся и зашагал куда-то по незнакомой улочке, надеясь на то, что рано или поздно он набредет на нужное заведение. Ноги его не обманули, и Ваня, с наслаждением принюхиваясь, зашел на постоялый двор. Наученный предыдущим опытом, он сел в самый дальний угол, подозвал хозяина и приказал принести чего-нибудь поесть. Чего именно, не уточнил, но хозяин его понял и шустро затрусил за кушаньями.

Ваня, не разбирая, что ест, быстро умял все, что ему принесли, расплатился и, не поблагодарив хозяина, побежал обратно к Весте. Немного покружил по запутанным улицам города, пару раз проходил мимо одного и того колодца, ругался, возвращался обратно. Наконец нашел верную дорогу и быстро зашагал по ней к городской площади. Веста лежала на том же месте, где он ее оставил и, судя по всему, крепко спала. Ваня не стал ее будить и тихонько сел рядом, поджидая Максюту и его чудо-тестя. Волчица во сне слабо рычала, шевелила лапами и, как показалось Ивану, даже с кем-то разговаривала. Слов он не разобрал, но улыбнулся.

– Вон он где! Эй, Иванко!

Задремавший было Ваня быстро вскочил и протер глаза: Прямо перед ним стоял улыбающийся Максюта.

– А где Велеба? – начал было Иван, но тут же сразу увидел старика. Увидел и едва не затрясся от радости: Будиволн держал в поводу трех великолепных кобылиц, каждая из которых равнялась по красоте луне и солнцу. Только сейчас Ваня смог как следует рассмотреть царских лошадок. Были они и вправду белы, как снег, копыта были обиты белым и розовым жемчугом. Длинные золотые гривы, гладкие, как шелк, спускались до земли, разделенные на пряди, и в каждую была вплетена пурпурная лента. Хвосты были заплетены в мелкие косы, перевитые нитками жемчуга, на груди у кобылиц висели серебряные колокольчики, звенящие очень тихо, но мелодично. Стояли лошадки смирно, поводили только ушами да искоса поглядывали на мирно спящую Весту.

– Ничего так кобылки, – ворчливо проговорил Велеба, передавая Ване поводья, – ретивы только больно, умаялись мы с Максюткой. Ну да не впервой, и

не такое бывало, хорошо еще их всего три, а не целый что ни на есть табун… Вот помню, в молодости, послал меня Далмат-царь добывать себе лунного иноходца…

И старик стал долго и нудно рассказывать про свой поход в страну вечного мрака, где под темными небесами пасутся на черных лугах волшебные кони, быстрые, как ветер, и с глазами как полная луна. Ваня слушал, зевал, несколько раз попытался прервать Велебу и отблагодарить, но, заметив предостерегающий жест Максюты, замолчал.

– Теперича всю ночь будет рассказывать свои побасенки, – зашептал Максюта ему на ухо, – я уж его знаю.

– Спасибо, – Иван с чувством пожал его руку, – как мне отблагодарить вас?

– Отблагодарить? – изумился Максюта. – Да ты, друг Иванко, и так сделал для меня столько, что и передать не могу!

Ваня смутился, а Максюта, не отпуская его руки и кивая в нужных местах Будиволну, быстро шепнул:

– Только вот что, брат. Сегодня чем могли выручили, а уж завтра – не обессудь. С утра самого, с рассвета белого в путь-дорогу отправляемся. Слыхал, небось, что у нас в царстве делается? – Он с отчаянием взглянул в глаза Ване, ища поддержки. – Вишь, чего Елисей задумал! Я как узнал – и сердце не на месте, так в груди и трепыхается, так и болит, и ноет. Как там моя Зарена?

– Так чего ж ты ждешь? – испугался Иван. – Хватай Велебу в охапку – и домой!

– Эх, Иванко, Иванко, – покачал головой опечаленный Максюта, – я бы и рад, да кони наши подустали, за день-то мы их как умучили!

– А все из-за меня, – сокрушенно проговорил Ваня, – если бы не я…

Но Максюта не дал ему договорить:

– Брат, зачем обижаешь? Я бы свету белого не взвидел, если бы тебе не помог!

Иван улыбнулся и похлопал Максюту по плечу:

– Брат!

– Брат, – кивнул тот.

Проснулась Веста, долго трясла головой, фыркала и наконец увидела Ваню. Зубасто ему улыбнулась; приметила двух незнакомцев, трех царских кобылиц и довольно хмыкнула:

– Ишь ты! Никак поймали?

– Поймали, – радостно подбежал к ней Максюта, – еще как поймали! А ты, знать, и есть Громовеста?

– Она самая, – ответствовала волчица, – а ты кто?

– Так Максюта же! – всплеснул руками он. – Никак Ванька тебе про меня не рассказал?

– Рассказал, рассказал, – успокоила его Веста, – как не рассказать! А ежели ты Максюта, то это, поди, Велеба?

Будиволн, рассказывающий душещипательную историю про поход к Северному морю, запнулся на полуслове и уставился на волчицу:

– Это еще кто?

– Это я. Веста, – представилась она, – верная спутница Иванушки.

– Эге, – обрадовался старик, рассчитывающий встретить, пусть и такой, но даме благодарного слушателя, – а знавала ли ты Дедилу, хозяина Семиречья? Была у него в заводе лошадка, славная лошадка, да только, вишь, спортил кто…

Веста изумленно взглянула на Ваню, увидела, что и он, и Максюта давятся от смеха, и демонстративно подошла к Велебе.