Медленные пули
Шрифт:
– Еще неизвестно. Я-то думала, мы побегаем за сучкой, отработаем свои денежки. – Пока я говорила, датчики орудий начали пульсировать все быстрее и быстрее, словно кардиограмма трепещущего сердца. – Сколько времени осталось?
– Минута, плюс-минус несколько секунд.
– Хочешь пари?
Ярроу улыбнулась, в красном мерцании сигналов тревоги ее кожа казалась желтой.
– А когда же я отказывалась, Спайри?
В общем, мы сделали ставки. Она поставила пятьдесят тигрожетонов, что крыса в последнюю минуту попытается выкинуть фортель. Ярроу
– Правду сказать, ничего хорошего это ей не принесет. Но она все равно попытается. Человеческая природа, ничего не попишешь.
Я же подозревала, что наша цель или уже сыграла в ящик, или спит.
– Типа пустой ритуал, да?
– Чего?
– В смысле – атака состоялась в реале минут пять назад. Крыса уже мертва, и мы никак не сможем повлиять на результат спора.
Ярроу закусила никотиновую палочку:
– Ой, вот только философию со мной разводить не надо, а, Спайри.
– Даже и не мечтала об этом. Сколько?
– Пять секунд. Четыре…
Она остановилась где-то между тремя и двумя, когда это произошло. Помню, я подумала, что в действиях дезертира сквозит какая-то надменность. Он намеренно ждал до самого последнего момента, а потом расправился с угрозой наименее энергозатратным способом.
По крайней мере, так это выглядело.
Девять кряков сдетонировали преждевременно, даже не добравшись до зоны поражения. Десятый остался в одиночестве, нацелился на предателя, но просто не взорвался, пока не вышел далеко за радиус поражения. Наступила тишина, мы переваривали происходящее. В конце концов первой подала голос Ярроу:
– Похоже, я только что наварила деньжат.
Появилась голограмма полковника Вендиго. На секунду изображение замерло и вновь задвигалось. Своими слишком ясными и слишком молодыми глазами полковник внимательно оглядела мою напарницу, а затем и меня.
– Разведка ошиблась, – констатировала Вендиго. – Похоже, дезертир сумел подделать записи и скрыл кражу новейшего оборудования. Но вы все равно повредили его?
– Вроде того, – подтвердила Ярроу. – Привод корабля противника сейчас плюется довольно экзотическими веществами, совсем как Спайри после пьянки. Повреждений корпуса не зафиксировано, хотя…
– Оценка действий?
– Он попытается добраться до осколка.
Вендиго кивнула:
– А потом?
– Корабль сядет на ремонт. – Напарница помедлила, затем добавила: – Согласно показаниям датчиков, на поверхности много железа. Наверное, там была схватка ос, прежде чем глыбу вышибло из Воронки.
Вендиго кивнула:
– Согласна, Спайри?
– Да, мэм, – ответила я, как обычно стараясь подавить нервозность, которую неизменно чувствовала в присутствии полковника, хотя все наши контакты до сих пор ограничивались вот такими симуляциями. Ярроу с удовольствием редактировала разговор после сеанса связи, вставляя положенные почтительные обращения, прежде чем отправить результат обратно на Тигровый Глаз. Но я все равно не могла избавиться от подозрения, что Вендиго каким-то образом раскапывает необработанную версию со
Не то чтобы кто-то из нас не оказывал ей того уважения, которого она заслуживала. Полковник чуть не погибла во время атаки роялистов на Тигровый Глаз пятнадцать лет назад – той самой, когда убили мою мать. Серьезные нападения на наши противостоящие друг другу кометные базы происходили редко, примерно раз в поколение, и являлись скорее жестами-проявлениями, чем стратегическими акциями. Но то оказалось особенно кровавым: погибла восьмая часть населения, территории размером с город были полностью разгерметизированы. Вендиго попала в самую гущу атаки кинетиков.
Теперь она стала химерой, ее заново сшила кибернетика. Снаружи это было не так заметно, только заживленные части казались слишком безупречными, больше похожими на фарфор, чем на плоть. Полковник не позволила хирургам заново вырастить себе руки. Говорили, она потеряла их, стараясь затащить раненого из открытого шлюза в герметичную зону. Ей почти удалось преодолеть шквал улетающего воздуха, когда какой-то истеричный придурок врубил аварийный контроль двери и переборка отхватила Вендиго руки по плечи вместе с головой того, кого она спасала. Теперь полковник носила протезы, блистающие хромом.
– Корабль доберется туда за день до нас, – доложила я. – Даже если мы врубим двадцать g.
– И скорее всего, окопается к вашему подлету.
– Нам попытаться захватить ее живым?
Ярроу поддержала меня, кивнув:
– Раньше у нас такой возможности никогда не было.
Полковник помедлила с ответом.
– Восхищаюсь вашей преданностью делу, – сказала она после подобающей случаю убедительной паузы. – Но вы всего лишь оттянете смертный приговор. Не лучше ли будет убить дезертира прямо сейчас, а?
«Мышелов» подобрался на дистанцию поражения девятнадцать часов спустя. Мы вышли на широкую псевдоорбиту где-то в трех тысячах километров от объекта. Осколок общей площадью двести четыре квадратных километра был слишком маленьким. На дисплее он казался мерцающим пятнышком, крупинкой сахара на расстоянии вытянутой руки. Но мы и так узнали все, что нужно: топологию, гравиметрию и место приземления корабля. Это оказалось нетрудно. Диверсанту не повезло: посадка у него вышла адская, крыса чуть ли не наполовину зарылась в лед.
– Мне кажется, от места такой посадки далеко не уйдешь, – протянула Ярроу.
– Думаешь, они воспользовались спасательными шлюпками?
– Ну уж нет. – Она ткнула пальцем в увеличенное голографическое изображение корабля. По форме тот походил на обтекаемый конус вроде нашего «аквариума», способного пробиваться через самые плотные газовые пояса Воронки. – Взгляни вот на эти верхние шлюзы. Эвакчелноки на месте.
Ярроу была права. Экипаж не пустил в ход шлюпки, иначе люки остались бы открытыми. В результате такого приземления – даже если принять во внимание гущу – мало кто мог выжить.