Медиум
Шрифт:
Конечно, слишком долгий и окольный путь, но нет других способов добраться до нужных книг. Слишком много проверок, слишком сложно объяснить, откуда узнали, что такие книги вообще существовали, а тем более откуда известно, где они сейчас хранятся.
Действовать через местечковых служителей? Даже патер Бенедикт при взгляде из Рима – мелочь, достойная лишь благосклонной улыбки. Составить протекцию он не может, не его это уровень. Вот и приходится организовывать «случайные» встречи в надежде привлечь благосклонное внимание церковных иерархов.
Может быть, получится, во всяком случае, свою лепту я внёс. Мало
В тихий уютный дворик у маленькой часовенки при старом кладбище редко заходят люди. Тому много причин, но самая главная, наверное, та, что место принадлежит ортодоксальной церкви, полностью отличной от католицизма или любого течения протестантизма. Нет, она не имеет отношения к Константинопольской православной церкви, как, впрочем, и к Александрийской, Антиохийской или Иерусалимской. В часовне нет пышности, её убранство очень аскетично. Здесь лишь простой тёсаный камень.
Секта – так думают многие верующие, случайно попавшие на редкие служения. Но немногочисленные прихожане считают раскольниками, отступниками и сектантами всех остальных христиан. Здесь нет проповедников, несущих Слово Божие в народ, а бытует твёрдое убеждение, что эту серую массу уже ничто не вернёт на путь истинный. Представляете? В новых ересях монахи не отшельничают, а сбиваются в стаи и прячутся от мирян в монастырях! Про извращённые книги, надуманные новые обряды, вычурную символику, показушные одеяния церковников и многое, многое другое не стоит даже говорить.
Редкому зеваке могут пояснить, что здесь собираются люди, поддерживающие истинную Церковь, которая была ещё до раскола. Тут знатоки начинали вспоминать Великую схизму 1054 года, но их сразу осаживают рассказами о патриархе Фотии I, противившемся прозелитизму римских католиков, привнёсших ересь даже в «Символ веры», а это девятый век. Если слушатель высказывается положительно о тогдашних константинопольских патриархах, его давят фактами о восточной пышности и привнесённой крамоле.
Так как даже учёные богословы знают о тех событиях лишь по верхам, ведь больше чем за тысячу лет многие подробности были напрочь забыты, то они проигрывают в спорах твердолобым ортодоксам, которые сохранили, по их словам, исконные обряды и подлинный, неправленый текст Библии.
Во дворик часовни этих фанатиков и пришёл Джек Нельсон. На лавочке его ждал пожилой человек в скромной, однако добротной одежде. Говорили они между собой на прекрасном языке книг Овидия, весьма далёком от современной кухонной латыни врачей и плохо затверженных фраз большинства церковников.
– Друг мой, – так Нельсон обратился к собеседнику, – мне нужно несколько верных людей. Так как важен маленький рост, то лучше, если это будет семья с ребёнком. Отрок вытащит закладку из тайника в церкви, а взрослые прикроют его действия.
– Что делать с содержимым?
– Всё пойдёт на нужды вашей общины. Там должна быть приличная сумма. Но если вдруг в кладе найдутся необработанные алмазы, то их необходимо передать мне. Они в розыске, камни ни в коем случае не должны увидеть посторонние.
– Сделаем. Куда и когда послать людей?
– Срок не столь важен, просто не затягивайте надолго. А место клада и остальные подробности внутри вот этой коробки.
– Более чем своевременное дело.
– Тогда последнее. Вокруг меня начинается лишнее мельтешение. Скорее всего, мне нужно будет на время скрыться. Год или два я не буду появляться в городе. Ещё не решил, возможно, уеду в Старый Свет. Словом, связь держим только через почту по прежнему адресу. Там будут знать, где я обитаю. Ещё нашёл одного юношу. Он молод, но перспективен. Что-то могу передать через него.
– Надеюсь, гонения не будут слишком продолжительными. Если от нас что-нибудь нужно или как-то мы можем помочь…
– Благодарю, друг мой. Если потребуется, не постесняюсь, обязательно попрошу помощи.
После вчерашнего налёта полиции в клубе царило уныние. Четыре хороших парня, которые находились в розыске, остались в участке и очень нескоро вернутся сюда в следующий раз, чтобы пропустить стаканчик чего-нибудь крепенького и оценить стройность ножек девочек из варьете. За остальных уже внесли залог, и бывшие арестанты разбрелись по своим норам отлеживаться после бессонной ночи. Кое-кому было не очень просто набрать достаточное количество монеток для обретения свободы. Такие сразу пошли к дружкам, чтобы поблагодарить их, или к кредиторам для уточнения условий займа. И с теми и с другими затягивать никак нельзя: приятели могли обидеться, а заимодавцы – резко увеличить сумму возврата. По местным понятиям, залог был священен, деньги на него давались быстро и без долгих разговоров. Но и вернуть кредит было необходимо как можно быстрее. Вдруг новая посадка?
Том, владелец клуба, понёс большие убытки. Кроме всего прочего, он оплатил услуги белого адвоката, иначе задержавшихся в участке было бы значительно больше. Что-то пришлось кинуть в пасть наглого лейтенанта, устроившего облаву, что-то надо было рассовать по карманам более мелких чинов.
Однако к утру полицейские покинули «Джаз-бистро», даже не заметив склад с контрабандным спиртным, поверив, что все местные девочки – артистки или официантки и не оказывают иных услуг в интимных уголках заведения. Не заглянули полицейские даже за дверь, ведущую в зал со столами, покрытыми зелёным сукном, и конторками с наспех сметёнными в лотки покерными фишками. Словом, облава закончилась тихим пшиком. Никто не пострадал, кроме как финансово – понятно, не считая четырёх парней, попавших под раздачу. Но они сами выбрали себе работу, любой бандит должен заранее готовиться к тюрьме.
Общий итог завсегдатаи заведения сформулировали так: «Всё очень плохо, но могло бы быть значительно хуже!» Однако каждый про себя тихо радовался, что именно его лихая чаша миновала, а денежные потери… Пусть! Всё едино броуды быстро бы утекли из карманов: чай, фартовые не жмутся, не лелеют каждый медяк! Будем живы, не помрём – вновь по музыке пойдём!
Про «отомстить за Жиля», «показать Джордани Витторио» и прочие вчерашние настроения не то что забыли, но накал спал, накатили иные заботы, а потому вдруг проснулся здравый смысл. Если так подумать, Жиль сам нарвался, сам первым достал нож, сам попёрся рабасить к белым. Вот если бы сюда заявился бы какой-нибудь снежок и начал выёживаться, тягая ствол из кармана, он ушёл бы к себе домой целым и здоровым, а? То-то и оно!