Мёд мёртвых
Шрифт:
– Хочу. Но сначала к реке бы спуститься – попить, помыться.
Снимая рубаху, Иван обнаружил в кармане одинокую монету. «По крайней мере, смогу купить какой-нибудь еды в деревне». Он выкупался, напился. Бельчонок проводил его на поляну. Голод удалось немного утолить ягодами и корешками.
– Теперь иди прямо по этой дороге, не сворачивая никуда, – произнёс бельчонок, – Постарайся добраться засветло. И лучше больше не ночуй в лесу. Эти пропавшие люди… возможно, твой новый знакомый не убивал их. У нас, у зверей, тоже разные слухи ходят. Говорят, что видели мёртвых. И не обычных русалок или неупокоенных, а тех, что встали из своих могил. Береги себя, Иван.
– И ты себя береги. Спасибо ещё раз. Без твоей помощи, я погиб.
Глава
До деревни с уютным названием Тихая Иван добрался, когда уже начало смеркаться. Из-за угла на него выбежал голый мужик, он сделал два раза колесо, затем какие-то телодвижения, как будто из какого-то странного танца и скрылся за домом, не обратив на Ивана никакого внимания. Такое приветствие не внушило Ивану доверия, но он был слишком усталым и голодным, чтобы искать приют в другом месте. Корчма стояла на краю деревни.
– У вас там мужик по улице голый бегает, – произнёс Иван, даже забыв про приветствие.
– Да, у нас много странных вещей творится, – корчмарь пытался скрыть свою широкую улыбку за вуалью длиннющих усов: наконец-то он может кому-то поведать об этих вещах, но ему явно хотелось, чтобы его попросили рассказать. – Обед, мёд, постель?
– Если есть, то пирог с ревенем и просто воды. Я бы хотел попросить ночлега, но меня обокрали и эта монета единственное, что случайно осталось при мне, – честно признался Иван и протянул монету. – Я могу предложить помощь за ночлег: убраться, дрова наколоть – что угодно.
– Обокрали? Разбойники? Где? Далеко от нашей деревни? – взволновался корчмарь.
– Только один. Я думал, что добрый человек – помог ему. А он меня по затылку ударил да кошелёк забрал. Но это дело наживное. Главное сам цел остался. Так что же у вас за странные вещи происходят?
– Много украли? – корчмарю хотелось сначала утолить свой голод любопытства. – Если это не секрет.
– Немного. Сумку с вещами. Несколько золотых монет да кольцо. Кольцо жалко – подарок.
– Как выглядело кольцо?
– Золотое, старое, всё в царапинах.
– Хм, погоди, – корчмарь скрылся за дверью, вернулся, и положил на стол перед Иваном кольцо. – Твоё?
– Похоже, – удивился Иван, – вроде моё, я его только раз и видел, вчера подарили. В кошелёк убрал и не доставал больше. Откуда же? Расплатился кто-то им? Лысый, высокий, со шрамом на щеке?
– Он самый. Не совсем расплатился. Славный подарок. Держи обратно, и за обед и ночлег с тебя ничего не возьму, – корчмарь протянул кольцо и монету и, видя, что Иван хочет возразить, сказал. – Мы хоть и небогатая деревня, но не бедствуем, путники у нас редкость, и мы привыкли им помогать. Традиция, значит, наша такая. А вот и пирог. Спасибо, Дуня. Иди-иди, работай. А ты не смущайся, угощайся и слушай, много интересного поведаю. Начнём с твоего кольца. Приходит вчера вечером мужик, тот которого ты описал. Сразу вижу: бандитская рожа. Заказывает медовухи, всякой еды много. Комнату просит. Достаёт кошелёк. Чёрно-красный – твой? Ага. Но его он с собой унёс. Высыпал монеты, а вместе с ними и кольцо. Мне так и показалось, что он удивился. Монеты отсчитал, скупо считал, жадно. У меня уже на это глаз намётан. Я двадцать лет эту лачугу содержу. Они любят так золото высыпать – мол, смотрите все, как много. А у самих над каждым медяком руки трясутся. Монет-то много было, не несколько.
– Наверное, ещё кого обобрал, у меня немного было.
– Видимо так. Эх, надо было его задержать. Видел же, что разбойник. Ну, что теперь судачить. Расплатился он, значит, остальные деньги убрал, а кольцом начал играться, пока еду ждал: вертит на столе, подбрасывает, а потом вздумал надеть. А как надел, так палец вместе с кольцом и упал, словно топором отсекли. Крови-то было. Я полночи всё тут отмывал. Он орёт благим матом. Совсем взбеленился. Мужики к нему подбежали, помочь хотели, перевязать. Но он ничего не соображал. Растолкал всех и умчался, только его и видели. Утром пытались по кровавым следам найти, но у речки они пропали. Видно кольцо тебе зачарованное подарили, как раз против воров.
– Видно, – с сомнением проговорил Иван.
– А что же я сразу-то не сообразил. Он же заплатил, но успел только полкружки
– Но за еду тогда оплату возьми и ночлег. Есть какая-нибудь каша? Пшённая? Сойдёт. Я, признаться, голоден, – Иван готов был расплакаться от такой необъятной доброты. Нет, доброта не была для него чем-то новым. Многие крестьяне и ремесленники у них в государстве тоже держались друг друга, всегда старались помочь, выручить. Эмоции нахлынули на него на контрасте событий. Сначала он помог человеку, а затем этот человек его ограбил и чуть не убил, теперь другой человек пытается помочь ему.
– Дуня, пшённой каши подогрей! А потом постель приготовь. Да не спи ты на ходу, разиня, – дал указания корчмарь и снова обратился к Ивану, – Я бы тебя в любом случае ночью за порог не прогнал. Да и никто никого не прогнал бы. Сейчас такие времена… но как раз к этому и подхожу. Голый мужик, что успел тебя поприветствовать, – это Фролка. Он всегда был себе на уме, но человек хороший. С месяц назад русалки шалить начали по ночам. Они у нас всегда водились, но из лесу никогда не выходили и никого не обижали, даже помогали. На каких полях они ночью пляшут, там урожай обильный бывает. А здесь повадились в деревню ходить, в двери стучат, поют, мужиков пытаются выманить. С одним так и случилось. Парнишка молодой, только семнадцатый год пошёл. Утопили. Вот Фролка и решил их образумить. Пошёл к ведьме, узнал, как и что делать. Ночью в лес – утром вот таким и вернулся. А всё потому, что тот, кто увидит, как русалки на их шабашном месте голые свои танцы пляшут, тот сам и… ну ты видел, что с ним стало. Но это дело обыденное, много мужиков так пострадало. А вот я тебе сейчас историю почище расскажу.
Жили у нас два брата, близнецы – не отличить. Балагуры, весельчаки те ещё. Всю жизнь вместе. За чтобы ни взялись, всё вместе делают. Как-то один из братьев на гвоздь наступил. Неделю страдал, встать не мог: нога живьём гнила. Так и помер. Второй долго горевал. Но траур вечно не длится. Где-то через год, одиннадцать лет назад, значит, это было, решил он жениться. Невеста – такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером описать. В ночь перед свадьбой, сидел он здесь, пил и всё по брату тосковал. И чем больше пил, тем мысли его мрачнее становились. Встал он и говорит на всю корчму, что пойдёт на могилу к брату и позовёт его на свадьбу, мол, обещание дал. Так и ушёл. И одиннадцать лет его никто не видел. Мы много чего передумали: утонул, может: в медовом угаре – не хитрое дело, аль просто от невесты сбежал, – корчмарь, словно матёрый актёр, выдержал интригующую паузу и почти шёпотом продолжил. – А два месяца назад он вернулся. Ни капли не изменился, не постарел! Даже в той же одежде был, что ушёл. Я-то помню ту красную рубаху, что он купил для праздника. В корчму он ко мне заходит и просит дать опохмелиться. Я у него спрашиваю, где он был. А он мне: «С братом всю ночь свадьбу праздновал в Царстве мёртвых». А я сдуру и сказал, что одиннадцать лет прошло. Не надо было так сразу, но к такому я готов не был. А был ошарашен знатно. Коленки так и тряслись. Думал, может он мёртвый и меня сейчас с собой и утащит. Он сначала не поверил, но потом ко мне пригляделся, к корчме – видит, что всё изменилось. Выбежал тут же. Я за ним. Мало ли что. Побежал он к своей бывшей невесте. Но одиннадцать лет срок не малый, сам понимаешь, она уже давно замуж вышла, второго ребёночка ждала. Да и возраст. Она перед домом сидела как раз, взяла что-то. Увидела его – и в обморок упала. А он совсем ума лишился, – корчмарь снова замолчал.
– Так что с ним стало? – не выдержал Иван.
– Он так и ходит по деревне, словно в бреду. Только что-то про брата говорит. Больше никого не узнаёт, ничего не понимает. Мы его кормим, место на сеновале для сна соорудили. Но он вроде как совсем не спит. Ест мало. Отощал, словно скелет. Недолго ему осталось. Да поскорей бы. Не жизнь это потому что. Так я считаю. А девчонка. Что девчонка? Они с мужем сразу вещи собрали и уехали. Неделю назад пришла весть, что ребёночек мёртвым родился. Вот такие страсти в нашей деревне водятся. Не под стать названию. Тихая!