Медь химеры
Шрифт:
– Я тебе все время говорил, Мервания!
– Мертин, ты же знаешь, что нехорошо читать таким образом мои мысли!
– Ты же делаешь это с Келвином и ему подобными!
– Конечно! Это же низшие жизненные формы!
– Источники пищи.
– Если тебе угодно.
– Я знаю, что нам следовало бы их съесть.
– Гррау, – добавил Грампус, вскинув свою драконью голову.
– Чего я не могу понять, Мервания, это зачем ты отдала им свой порошок.
– Ты знаешь это, Мертин. Знаешь, если захочешь подумать об этом.
– Подумай об этом за меня.
– Не хочу.
– Все
– О, ну хорошо. – Мертин иногда умел быть таким надоедливым! Не очень сильно сокрушаясь, она вспомнила о яйцах, которые они отложили сразу же после того, как пообедали жестким волокнистым старым чародеем. Она вскоре поняла, что с этой кладкой что-то не так. У яиц не было медного блеска, они были мягкими, а внутри их было не больше мыслительной активности, чем у насекомых. Еще немного сосредоточившись, она поняла, что там, внутри, формируются мягкие одноголовые существа, которые будут очень похожи на источники пищи. Ужас от мысли о появлении на свет чудовищ был чересчур силен, и если бы можно было достать противоядие, его было необходимо принять перед откладкой. Можно было сделать только одну вещь, чтобы это исправить, а на ее теле имелась для этого подходящая голова.
– Грраауу! – согласился Грампус, чавкая. Память об этих яйцах была у него еще сильна.
– Понял? Удовлетворен, Мертин?
– Не совсем. Потомство женской особи источника пищи будет похоже на нас, если она родит, будучи под действием драконохимерного корня. У него будут три головы, а в его крови – медь. В свое время у него отрастет медное жало. Зачем же уничтожать себе подобных, Мервания? Зачем мешать его рождению?
– Болван! Подумай, какой ужас. Один из нас будет воспитан смертными! О нем будут заботиться те самые низшие формы, которые являются нашей пищей! Если, конечно, они вообще будут о нем заботиться: вместо этого они могут запереть его в клетку или вообще уничтожить. Нет, всякая химера, которая появится на свет, должна быть здесь, вместе с нами, в надлежащем обществе, так, чтобы ее развитие не задерживалось под влиянием всяких регрессивных факторов.
– Я понял, Мервания. Не заводись – нам из-за тебя делается плохо.
– Мне плевать на это! Келвин должен был получить противоядие, и я его ему отдала! После того, как женщина примет его, она не будет откладывать яйцо, содержащее высшую жизненную форму!
– Они все умрут. И женщина, и ее потомок. Низшая жизненная форма не сможет приспособиться.
– Возможно. Я об этом не подумала.
По меньшей мере, среди низших существ не будет живой высшей жизненной формы, удовлетворенно подумал Мертин.
– Если противоядие вовремя попадет к женщине.
– Верно. Но если эта низшая женская особь умрет, Келвин может передумать и не принесет нам семена драконьих ягод.
– Но он же заключил с нами сделку
– Да, конечно. Но низшие жизненные формы иногда могут забывать об этом под давлением обстоятельств.
Обеспокоенная, она обдумала эту возможность. Что же она может сделать, чтобы убедиться в том, что Келвина не отвлекут от его истинной миссии – доставки семян?
Затем она поняла, что ей делать. Она мысленно будет
В ее мысли вторгся какой-то звук. Кто-то звонил в колокольчик у ворот.
Она мысленно направила туда свой взгляд. Там стоял лягушкоухий и в его руках было что-то, что заставило Мерванию остолбенеть от изумления. Это – да это же меняло все!
Когда солнце садилось, Келвин нашел свою мать и Хельбу, ждущих его там, где они и обещали, у дворца. Он выключил скорость на своем поясе и приземлился прямо перед ними.
– Достал, Келвин? – обеспокоено спросила мать.
– Оно здесь, – ответил Келвин, протягивая ей сверток. – Химера послала лягушкоухого, чтобы тот встретил меня у транспортера.
– Это очень хорошо, милый. Зоанна и самозваный король сбежали из дворца. Хельба пытается обнаружить их с помощью своего кристалла. Теперь она стала сильнее; она говорит, что получила от меня большую помощь. Пойдем!
– Но… – Запротестовал Келвин, следуя за ней. – Королева…
– О, Хельба сможет противостоять ее огненным шарам! Как только нас стало две колдуньи против одной, с королевой было покончено, и она сама поняла это. Она не захочет выдавать, где сейчас находится, но если она все же сделает это, Хельба будет наготове. Мы должны поспешить.
– Хорошая мысль, – согласился Келвин, приводя в действие свой пояс. Обхватив руками мать – теперь она весила меньше его, и где-то в уголке его сознания это несколько удивляло – он прыжками-перелетами преодолел оставшееся расстояние до дворца. Вообще-то его перчатки заставили Шарлен показаться даже еще легче, чем он думал, и они знали, как ее нужно удерживать в воздухе. Он был уверен, что сам он далеко не так хорошо справился бы с этим. Он перенес Шарлен через стену, которая была взорвана и разворочена Хельбой. Затем они пролетели через сумрачно освещенный тронный зал, бальный зал и понеслись по анфиладе других залов и коридоров.
– Здесь, сюда! – воскликнула Шарлен, указывая на комнату для гостей, которую однажды занимали Хелн с Келвином.
Келвин ни на секунду не замешкался. Со всей силой своей левой перчатки он распахнул дверь и остановился, повиснув в воздухе.
Доктор Стерк, чрезвычайно взволнованный, по-птичьи взглянул на них от кровати. Джон обернулась, ее рот от удивления округлился. На кровати, с конечностями, прикованными к спинкам, лежало распухшее бесформенное существо, внушающее чистый ужас. Нет, это не могла быть Хелн! Его милая, нежная, любящая жена! Не могла быть – но все же это была именно она!
– Келвин! Мама! – закричала Джон, в ее крике перемешались радость и ужас.
– У нее начались схватки, – сурово сказал доктор Стерк. – Но у нее нет возможности родить его, не уничтожив себя! Я мог бы сделать операцию, разрезать, но…
Келвин судорожно сглотнул. Он думал, что пришел сюда подготовленным, но у него в сознании все затуманилось.
Шарлен боролась, пытаясь вырваться из захвата удерживающих ее перчаток.
– Опусти меня вниз на пол! Немедленно опусти меня на пол!