Мёд для босса

Лорф Лиза

Я стискиваю зубы. Киваю – и только потом понимаю, что согласилась. Ладно, довезу до первой заправки. Пусть там выкручиваются.

2. Она завелась с первого раза. Я – тоже.

Настя

Мужчина как-то по-своему понял моё согласие. Он опережает меня на пути к машине, ловко открывает дверцу и садится на водительское сиденье.

– Эй! – возмущенно вскрикиваю я. – Я вам помогаю, а вы наглеете?

Вот уж и самомнение у этих столичных!

Я едва успеваю втиснуться и

упереться спиной в дверь, не позволяя её закрыть, а ногой – в дверной проём.

– Вылезай! Сейчас же! – требую.

Даже если он похож на олимпийского спортсмена, я не собираюсь уступать ему свою машину – пусть и изрядно потрёпанную временем! Я за ней ухаживаю так, чтобы она всегда была на ходу. Так я даже за собой не ухаживаю!

Мужчина молча осматривает пыльный от деревенской дороги кузов, однако делает это с таким восторженным и заинтересованным видом, будто попал в краеведческий музей и изучает, чем пользовались неандертальцы.

Затем, с задорной улыбкой и очаровательными ямочками на щеках, он поднимает на меня глаза.

– Малышка, сегодня уже одна дамочка меня подвезла. Теперь я доверяю только себе.

Его взгляд выбивает воздух из лёгких. Я хватаю ртом воздух, подбирая слова.

– Не называй меня так, – выдаю с возмущением.

– Тогда я буду называть тебя пчелиной королевой, – он заставляет меня опять утонуть в его тёмных глазах.

Викки злобно хмыкает и, недовольно фыркая, вваливается на заднее сиденье, громко хлопнув дверью.

Я поздно понимаю, что рука мужчины скользит по моему бедру. Щёки вспыхивают. Я ахаю и хлопаю ладонью по карману джинсов, но уже поздно – он вытащил из них ключи.

Проклятье!

– Садись. Только без истерик. Обещаю, никуда не завезу и не собираюсь угонять твою допотопную рухлядь, – он ловко вставляет ключ в замок зажигания.

– Ты… – я вздуваюсь от возмущения. В его глазах азарт и интерес, но он смеет так отзываться о моей машине?! – Это не рухлядь! Ты мне её сломаешь!

Старенькая машина ездит, но если неправильно управлять, она же и заглохнуть может! К ней нужен подход, особенно чтобы завести! А мне ещё до пасеки добираться – двадцать километров через густой лес в одну сторону. Общественный транспорт, конечно же, туда не ходит. Меня мог бы подобрать отец, но до него я вряд ли дозвонюсь – мой телефон сел, да и мобильный интернет в той зоне можно поймать только если залезть на верхушку высокого дерева, а папа не любитель. Пешком же я буду там только к утру.

– Садись, – приказывает мужчина, кивая на сиденье рядом с ним. – Просто представь, что я твой личный водитель.

Двигатель взрывается, но быстро переходит в довольное урчание – как будто машине нравится этот мужчина не меньше, чем мне самой.

Она даже завелась с первого раза!

Он до неприличия красив – так, что заставляет терять голову и отводить глаза, дабы не выдать своё глупое влечение к незнакомцу.

Он, заводит мою машину с первого раза, а такой чувство, будто подключается

к моему сердцу…

Я еле дышу, ощущая себя загнанной в капкан.

Где-то в голове проскальзывает мысль – вдруг эти двое сейчас воспользуются моим отупением и угонят машину, пока я обойду её, чтобы добраться до пассажирского места с другой стороны?

Секунду молчу и просчитываю собственные возможности. Рисковать я не могу. Поэтому не нахожу ничего лучше, чем ринуться на колени к незнакомцу, намереваясь пролезть прямо по нему на соседнее пассажирское сиденье.

– Что ты… – сначала удивляется он, а потом продолжает: – Знаешь, а я не против, – низко и пошло произносит он, скользя одной рукой по моему заду и протиснув другую между моих ног.

Я поворачиваюсь к нему лицом, беру за шиворот белоснежной рубашки и шиплю как можно угрожающе:

– Мерзавец! Пусти сейчас же! – я почти дрожу от неловкости.

Как же здесь тесно! Наши лица неприлично близко. Его глаза… Этот мужской древесный запах…

Пальцы слабеют и выпускают ткань.

Смущение.

Страх неизведанного и мне непонятного. Внутри. Снаружи.

Это все он!

– Сама на меня залезла! – Он нахально улыбается и поднимает ладони вверх – будто в знак примирения.

Я замираю. Моё сердце стучит где-то в горле, дыхание становится рваным.

– Но мы можем продолжить, если ты этого хочешь, – порочно шепчет он, и я понимаю, что ситуация может выглядеть более чем странно…

– Ты забыл? Я спешу! – втискивается в наш разговор его сестра. – Плевать мне на твои потрахушки! Вот доставите меня в цивилизацию, потом возвращайтесь в вашу глушь и делайте что хотите! – орёт она с заднего сиденья.

Этого более чем достаточно, чтобы я очнулась от наваждения и соскользнула с колен мужчины на соседнее кресло.

Тело рвётся сделать хоть что-то: топнуть ногой, зарядить пощёчину, вцепиться в его волосы, но машина срывается с места – как будто только и ждала, что к её педалям и рулю прикоснётся он.

Я остаюсь с приоткрытым ртом, потому что так мило двигатель этой машины ещё никогда не звучал. Теперь это ощущается как предательство автомобиля.

Почему мне так нравятся его руки на потрёпанном руле? Он трогал меня ими – почти с такой же ловкостью, с какой управляет машиной.

Впервые в жизни чувствую себя такой испорченной и глупой.

Тупой.

Потёкшей от приезжего мужика.

Несколько молчаливых километров – и мы доезжаем до заправки.

– Здесь. Есть и связь, и… – я осекаюсь.

И Саша, тракторист. Мой двоюродный братец. Сын брата моего отца. Мы выросли почти вместе, ходили в одну школу. Он, словно старший и родной брат, всегда меня защищал.

Но потом мы были вынуждены переехать и перевезти пасеку подальше от рапсовых полей, на которых используют пестициды, губительные для наших пчёл.

С тех пор мы редко видимся. У меня своя работа, а у него – своя. Времени никогда не хватает.