Мечтатели
Шрифт:
– Спасибо за заботу, Стивен, – холодно сказала она, – и, пожалуйста, поблагодари Розу за внимание. Но, как видишь, полиция прилагает все усилия.
Мишель быстро перевела министру свою последнюю фразу. Он развел руками, как бы говоря: «Ну, конечно, на меньшее я и не рассчитывал».
– Пожалуйста, Мишель, – сказал Стивен, как бы собираясь уходить. – Если я могу что-то сделать, что угодно, позвони мне. Я в «Мерис».
После того как они с министром ушли, инспектор Сави, задумчиво наблюдавший за Мишель, коротко сказал:
– Между вами
– Это было давно, в Нью-Йорке. Но это не имеет отношения к случившемуся.
– Вы уверены, мадам?
– Да.
Инспектор пожал плечами. Оба поняли, что он ей не верит.
В четыре часа того же дня, ровно через двадцать четыре часа после похищения, в разных районах Парижа произошло два события.
Хорошо одетый смуглый мужчина вошел в контору банкира Ротшильда. Он вручил секретарше запечатанный конверт, сказав, что дело очень срочное и конфиденциальное. Отнеся конверт Эмилю Ротшильду, секретарша вернулась сказать, что банкир хочет поговорить с ним. Посланца не было.
Звонок на двери задребезжал как раз в тот момент, когда мадам Деламан собиралась закрывать кафе. – Извините, мсье, но…
– Это не надолго, – сказал ей мужчина с темными глазами. – Я хочу, чтобы вы меня внимательно выслушали, потому что, если вы не сделаете так, как я скажу, la petite fille [12] умрет. Вы знаете, о ком я говорю?
Мадам Деламан в ужасе кивнула.
– Вы закроете магазин как обычно. После этого вы испечете маленький торт и отнесете его мадам Мак-Куин. Между коробкой и тортом вы положите это.
12
Маленькая девочка (фр.).
Он вручил ей запечатанный конверт.
– Но полиция, – запротестовала кондитерша.
– Полиция вас знает, – прошептал человек, – вы добрая самаритянка, приносящая утешение скорбящей матери. У вас не возникнет затруднений. Постарайтесь убедить мадам, что торт восхитительный и что нужно следовать инструкциям. Если она не сделает этого, если вы ошибетесь, la petite умрет.
– Алло, Эмиль!
– Мишель! Так приятно тебя слышать. Ты в порядке?
– Да. Вообще-то я получила кое-какие ободряющие новости.
– Я тоже.
– Может, мы могли бы обсудить это завтра утром?
– Думаю, да.
– Спокойной ночи, Эмиль.
– Спокойной ночи, ma ch`ere. Мужества…
На следующее утро Мишель проснулась в четыре часа. Она надела свободную удобную одежду, которая была приготовлена с вечера, и тихо пробралась в кухню через заднюю дверь спальни. Она слышала, как в гостиной храпел инспектор, а из комнаты за кладовкой доносилось предательское посвистывание Эрнестины. Она осторожно открыла дверь, которая вела к черному ходу, и направилась вниз по темной и узкой винтовой лестнице, вздрагивая от предрассветного
«Это сумасшествие».
Но это ее единственный шанс. В письме под тортом были краткие и ясные инструкции. Их автор не сомневался, что если Мишель хочет вернуть Кассандру живой, она будет следовать им в точности. Мишель даже не пришло в голову поделиться информацией с инспектором. Втянуть в это дело полицию означало подвергнуть Кассандру еще большей опасности.
Мишель проскользнула мимо мусорных баков, обогнула дровяной сарай и выглянула из-за угла на улицу. Полицейская машина была припаркована напротив дома, шофер крепко спал, привалившись к дверце. Мишель убедилась, что кругом ни души, и быстро побежала по улице, стараясь держаться в тени.
В этот час парижское метро еще не работало, но Мишель знала место на бульваре Сен-Мишель, где собирались на чашку кофе и рюмку кальвадоса дежурившие ночью таксисты, перед тем как идти домой. Она предложила тройную плату тому, кто довезет ее на площадь Данфер-Рошерю, и вскоре уже неслась на север по пустынному бульвару. На площади, которая была еще и главным пунктом пересечения линий метро, Мишель спустилась в пешеходный тоннель. Она шла по нему до металлических ворот, похожих на гармошку. Ворота были закрыты.
– И что же будем делать дальше? У Мишель сердце ушло в пятки.
– Я не хотел испугать тебя, – сказал Эмиль Ротшильд, обнимая ее.
– Я уже постарела на десять лет, – побранила его Мишель. – Ты принес деньги?
Банкир, чье помятое лицо свидетельствовало о бессонной ночи, вручил Мишель толстый сверток, обернутый белой, как у мясников, бумагой. – Один миллион франков. А что теперь?
– У похитителей страсть к истории. Я иду в катакомбы.
– Нет! – Ротшильд побледнел. – Это невозможно! Ради Бога! Мишель, там же целый лабиринт. Ты заблудишься.
– Они дали мне хорошие указатели.
– Но ты будешь совсем одна!
– Так и должно быть, Эмиль. У меня нет выбора.
– Я не могу позволить тебе идти туда в одиночку, – упрямо говорил банкир. – Мы должны вызвать полицию.
– Знаешь, что случится, если мы сделаем это? Похитители выбрали катакомбы, потому что здесь они могут следить за мной. Они сразу же узнают, если кто-то пойдет за мной следом.
– Это просто жестоко! Мишель сунула деньги в сумку.
– Я должна идти, Эмиль. Ты сделал свое дело. Я позвоню тебе, как только смогу.
Мишель поцеловала его в щеку и, не оборачиваясь, пошла в противоположном направлении.
«Только пусть Кассандра будет в безопасности», – молила она с замирающим сердцем.
Резкий звонок телефона взорвал чуткий сон Армана Сави.
– Инспектор Сави? Это Стивен Толбот. Сави моментально проснулся.
– В чем дело, мсье Толбот?
– Я не совсем уверен, инспектор. Я как раз выходил из квартиры друга, когда увидел мадам Мак-Куин на Данфер-Рошерю, она шла к станции метро. Я подумал…