Мечтатель
Шрифт:
— Это твоя ошибка, тебе с ней жить, — произнес я первые слова за долгое время. После битвы я так ничего никому и не сказал. Просто остался один на один со своими мыслями.
— Я понимаю, — тихо ответила она.
— И тебе жить с осознанием того, что из-за твоей глупости мы могли погибнуть, — продолжил я свою поучительную речь. И вправду, я себе сейчас действительно напоминал отца школьницы, которая вернулась домой под утро в нетрезвом состоянии.
— Я не знаю, что на меня нашло, — оправдывалась Калли. — Я не всегда была такой. Конечно, стервозность у меня и в том мире присутствовала,
— Слишком многих мы потеряли, — негромко произнесла Изида. — И слишком много крови нам пришлось пролить.
Мы вышли на хорошо асфальтированную площадку. Наконец-то, а то я уже сильно устал везти тележку по бездорожью. В центре этой небольшой площади находилось нечто похожее на вход в обычный подземный переход, какие часто бывают у станций метрополитена или просто для того, чтобы перебраться с одной стороны дороги на другую. Только вот этот вход был заделан чем-то вроде цемента.
— Отойдите, — с этими словами Калли создала кувалду и ударила по цементу. От него отскочили лишь небольшие крошки. Она что, серьезно собирается пробить тут проход? Но мои мысли прервало традиционное белое свечение, свидетельствующее о том, что кто-то растворяет этот заслон.
Калли тем временем отошла назад и растворила кувалду. В открытом входе в «подземелье» было практически ничего не видно, но оттуда начал выходить мужчина в рваных темно-синих джинсах, простеньких сапогах и по пояс обнаженный. На вид ему около тридцати лет, грязные русые волосы доходили до плеч, небольшие серые глаза, лицо гладко выбрито (что выбивалось из его неопрятного стиля). Он обладал очень внушительным ростом, не меньше двух метров точно. И точно такой же внушительной мускулатурой. Нет, нельзя сказать, что он был сильно накачан или что-то в этом роде. Его мускулы были идеальны для какого-нибудь гладиатора. То есть, позволяли сохранять высокую скорость и ловкость, и при этом подкреплять всё это грубой силой. Крепкие руки, крепкая грудная клетка, совсем небольшие кубики пресса. На левом плече и животе виднелись значительные шрамы.
— Стучать так громко было вовсе не обязательно, — зевнув, начал он. — Я вообще-то спал.
— Я тоже рада тебя видеть, любимый, — произнесла Калли, немного наклонив голову набок.
— О, ты и друзей привела! — воскликнул мужчина, протирая глаза и внимательно всех осматривая.
— Здравствуй, Курт, — улыбнулась Изида.
— Здравствуйте и всем вам, — ответил Курт, даже не посмотрев на Изиду. Видимо, он тоже не мог простить ей ошибки. — Махмуд, дружище, я искренне рад, что ты еще дышишь.
— Взаимно, братишка, — сказал Махмуд, и они обменялись крепким рукопожатием.
— Так, я смотрю, тут и незнакомые мне лица есть, — произнес Курт, оценивая взглядом меня и Рому.
— Паша, — только и сказал я, протянув руку и сняв каску. Почему-то Курт мне не совсем понравился. Наверное, из-за своего отношения к Изиде.
— Рома, — проделал Роман такую же операцию.
— Приятно познакомиться, честно, — улыбнулся Курт. — И мне приятно видеть, что Олимп еще как-то пытается сражаться за свое существование, набирая молодежь.
— Олимп? — переспросил Рома.
— Ну, Шпиль этот ваш, — пояснял Курт, разглаживая свои волосы
Олимп. А ведь действительно звучит лучше. И в какой-то степени соответствует содержанию. Гора, в которой обитают Боги! Точнее люди, которым дали прозвища в честь Богов.
— Нам пора идти, — тихо и с раздражением в голосе сказала Изида. — Свою задачу мы выполнили.
— Даже на чай не останетесь? — хихикнула Калли.
— Я хотел бы поговорить с Куртом, — произнес я. Как всегда неожиданно для самого себя. Но с ним действительно кое-что стоило обсудить. Он мог мне рассказать то, что не расскажет мне Изида. А еще я мог попытаться убедить его относиться к Изиде более достойно.
— Я знала, что так и будет, — вздохнула и развела руками Изида. — Но идти обратно тебе придется одному.
— Я знаю. И я справлюсь, — ответил я.
— И я знаю, что ты справишься, — сказала она, подошла ко мне и крепко обняла.
— Я вернусь.
— Ты вернешься, — шепотом подтвердила она мои слова.
Все остальные просто стояли и смотрели на эту картину. Интересно, какие мысли присутствовали в их головах? Курт, вероятно, думал: «Что это вообще за парень и почему я должен с ним о чем-то разговаривать?». Калли, возможно, в своей стервозной манере напевала про себя: «Тили-тили тесто, жених и невеста!». Махмуд, предположительно, мог хотеть меня прирезать, так как слишком странно уж он относился к Изиде.
— Выдвигаемся, — скомандовала Изида, разомкнув свои объятия. Махмуд кивнул мне головой на прощание, я ответил взаимностью. Рома подошел и пожал руку.
Группа Изиды двинулась обратно легким бегом, и не совсем той дорогой, которой мы шли сюда. Могу предположить, что они хотят обойти поле боя с крестоносцами. Там ведь кто-то из них отступил и мог привести своих собратьев.
Секунд двадцать я смотрел им вслед и лишь потом заметил, что асфальт был мокрым. Шел легкий холодный дождь.
— Завозим груз быстрее, не май месяц на дворе, — приказал Курт, встав у одной тележки.
Мы повезли наши ноши в «лабиринт», как называла его Изида. Вход в него оказался скорее плавным спуском, то есть, вместо ступеней был просто уклон под небольшим углом. В подземелье еще темнее, чем в Шпиле. Освещалось оно не керосиновыми лампами, а… Я не знаю, как назвать свечи, которые прикрыты стеклом по бокам.
— Как давно в Мечте? — обратился ко мне Курт. Он оставил свою тележку и поднялся наверх, к входу. Затем он закрыл вход, создав цементный щит, какой был ранее. И теперь темнота стала ощущаться еще сильнее.
— Спал тут всего один раз, — честно сообщил я.
— С Изидой спал, я надеюсь? — смеясь, спросил Курт. Я не совсем понял, была ли это шутка или нет, поэтому решил оставить данный вопрос без ответа.
Пол подземелья был прямой и широкий, метра три, а вот стены и потолок вогнуты. Получался этакий полукруг. И, насколько я помню, в фильмах приблизительно так показывали старую канализацию. Однако это место было чистым, всё состояло из камня бежевого цвета. А свечи вдоль коридора, по которому мы шли, только добавляли этому месту изящества.