Мечта для мага
Шрифт:
– Согласилась выйти замуж за Вольдемара Делегардова, но взяла паузу до конца каникул. Я прикрыла глаза от досады.
Неужели Вольдемар специально угостил меня игристым? Но ведь я и сама не знала, что так получится, а он-то откуда мог знать?
Мысли начали смерзаться в голове, и батюшка всё же повёл меня обратно в тепло бального зала.
67. Эрих Зуртамский
На вакации пришлось возвращаться домой, хоть желания не было никакого. Желание было остаться
хоть иногда видеть Лиззи. Но смысла не было. Когда студенты разъезжались, столовая не работала, а стряпать себе самому это было как-то уж слишком.
Но дело было не в этом.
В конце концов, вопрос пропитания не был проблемой, он был лишь задачей. Проблема была в другом -- Лиззи уезжала. Я случайно уловил обрывок её разговора, что вместе с запахом принёс один из тех ветерков, который я иногда посылал, если жажда видеть её, чувствовать, осязать становилась нестерпимой. И вот что он мне принёс... А если она уезжает, значит, ловить в академии было нечего.
Но уехала она даже быстрее, чем я ожидал. Вот так пришёл в столовую утром, а отсутствующего взгляда голубых глаз не увидел. Пошатался по территории академии, заглянул во все её любимые углы, даже мимо её комнаты в общежитии прошёлся. Лиззи не было.
Даже к кухарке сходил - она звсё про всех слуг знала, и сказала, что Степан сегодня утром отбыл вместе с хозяином.
Так муторно стало, так одиноко и скучно, что я поехал домой.
Домой я прибыл утром, после завтрака, чем здорово огорчил матушку, но не порадоваться не смог - отца уже не было, и значит, неприятный разговор сегодня может и не состояться.
Тоска преследовала меня весь день - не хотелось есть, не хотелось встречаться со столичными друзьями, даже не хотелось спать. И я слонялся без смысла по нашему большому дому, представляя, как мог бы показывать его Лиззи и рассказывать бесконечные истории о том, где и как мы в этом доме с кузенами играли, дрались или оттачивали свою магию.
Мне даже казалось, что я слышу, как она смеётся в самых забавных местах. И от этого тоска только усиливалась.
В ту же ночь я оказался рядом с ней, и мгновенно понял, что комната была другая. Я замер, пытаясь сориентироваться и угадать, где нахожусь. И я, надеясь на острый, особенно по ночам нюх, втянул в себя запахи.
Дом старый. В нём жили несколько поколений людей, а вот вещи были тут в первом поколении - значит, не старинный. Мало жильцов. Запах дома знакомый и одновременно неизвестный. Гранд-мэтр, но... как-то по-другому. Скорее всего, какой-то другой дом Делегардовых. Но какой другой дом, если мы не в Академии, а почти у самой столицы? Много вариантов и не было - мы в их столичном доме.
Лиззи в столице? И что она тут делает, у них в доме?!
Я присел возле кровати, на которой она спала. Поцеловал ладошку с мозолями на подушечках, и девушка едва заметно улыбнулась - ямочка на щеке чуть наметилась, а сама, как кошка, прогнулась и потянулась ко мне.
Лиззи! Девочка моя!
68.
Её запах был тёплым, сонным, ягодным. На запястье сухим, в сгибе локтя - более влажным и горячим. На плече снова становился холоднее и суше. На шее мне под губы попала тонкая прядь волос, и в запахе появилась терпкая нотка хвои.
Её губы зашевелились. Я вгляделся, прислушался. «Милый!» - почти без звука шептала она. Сглотнул, прикрыв на мгновенье глаза. Милый... Что-то горячее, сбивающее дыхание зашевелилось в сердце, я помедлил несколько мгновений и коснулся её губ своими. Они, горячие, вкуса сладкой малины, чуть шевелились, будто шептали, но подавались под моим лёгким нажимом. Тёплая рука скользнула по моей щеке и сонно опала на подушку.
Отстранился, с трудом переводя дыхание. Моя девочка!
Опять тихое, едва различимое «Милый!», и я обнял её, уткнулся носом в ямку над ключицей. И просидел так долго-долго, впитывая это ощущение тепла, уюта и, кажется, нежности.
Хорошо, что у меня есть эти ночные минуты. Без них дни были бы невыносимы...
Утро было хмурым и нерадостным. Всё шумное семейство сидело за завтраком, отец бросал на меня тяжёлые взгляды - ну точно, после трапезы пригласит в кабинет для ставшей привычной беседы. Ну и ладно.
Нерадостно было по другому поводу. Я вспоминал, где застал Лиззи ночью, и это болью отзывалось в душе. Что она делала в доме Делегардовых? Почему она там одна?Почему рядом не было Степана? Что это значит? В общей негромкой болтовне ухо уловило слова матушки:
– Как жаль, Эрих, что ты не пойдёшь на бал к Делегардовым, там нынче весь свет соберётся.
Фамилия гранд-мэтра вырвала меня из тоскливых мыслей. Бал у его сиятельства? Так, кажется, я начинаю понимаю, в чём тут дело. Значит, бал у Делегардовых, да?
– Разве я не пойду?
– фальшиво изумился я.
Матушка округлила свои красивые глаза.
– Но ты же сказал, что не выдержишь ещё и на балах видеться с людьми, а особенно...
Я помнил, что сказал, и главным в моих словах было - не видеться с дочерьми этих людей, всеми этими хлопающими ресницами, писклявыми девицами, навязчивыми и тупыми, но при этом заводящими разговор о свадьбе ещё до первого поцелуя. Поэтому я невежливо перебил матушку:
– Думаю, я отвлёкся и не расслышал. Или перепутал что-то. Я пойду на бал к Делегардовым. Бал у Делегардовых. Теперь я не сомневался, что там будет Лиззи. Как не пойти!
Матушка хоть и принялась браниться, что времени на подготовку почти не осталось, но было понятно, что она рада моему согласию - глаза заблестели, лицо разгладилось, а мыслями она явно была уже не здесь. Наверное, составляла список дел и покупок, которые надо успеть сделать.
Иногда мне казалось, что такие вот обстоятельства, когда времени в обрез, когда есть какие-то трудности и нужно напрягаться так, что спина в мыле, сильно её бодрят - она начинала светиться, двигалась быстро и энергично, встречалась с нужными людьми, тратила деньги и жила полной жизнью.