Меченые

Шведов Сергей Владимирович

— Хватит орать, — неласково буркнул он вслух.

Рыжий увядал на глазах, соображая, видимо, какую оплошность он допустил, явившись столь не вовремя на глаза начальству.

— Дурак, — зло прошипел ему Туз. — И уши у тебя холодные.

Гильдис взглянула сначала на кислую физиономию сержанта, потом на вконец расстроенного Рыжего и вдруг громко расхохоталась. Марта с готовностью подхватила ее смех, а через минуту смеялись уже все четверо.

— Не к добру это, — сказала Марта, отсмеявшись.

Домой возвращались парами. Рыжий, наученный горьким опытом,

не приближался к своему сержанту ближе, чем на двадцать метров. Марта тоже стала отставать и, наконец, присоединилась к недавнему крикуну.

Гильдис молчала, время от времени бросая на Туза загадочные взгляды. Сержант взял девушку за руку и крепко сжал ее маленькую ладонь в своей ладони. Гильдис отвернулась, но руки не отняла.

— Когда мы увидимся вновь?

Гильдис не ответила, даже головы не повернула, и только ее длинные тонкие пальцы сдавили пальцы меченого, словно бы обещая нечто такое, о чем нельзя сказать просто словами.

Жара понемногу спадала. Освежающий ветерок подул со стороны озера Духов. Сержант снял берет, подставляя разгоряченный лоб долгожданной прохладе. Ему стало почему-то грустно, не хотелось расставаться с этой удивительной девушкой, хотелось ехать вот так, бок о бок, до самого горизонта, туда, где умирали в призрачном позолоченном ореоле последние лучи уходящего солнца. Гнедой, словно чувствуя настроение хозяина, все замедлял и замедлял шаг. У развилки остановились, Марта и Рыжий проехали вперед, нe оглядываясь. Гильдис, наклонившись к Тузу, прошептала:

— Завтра в полночь, на этом месте, — и в коротком поцелуе прижалась на мгновение губами к его губам.

Туз возвращался назад окрыленный. Трудно сказать, что повлияло на его настроение: быть может, солнечный жаркий день, прогулка по весеннему зеленому лесу, но главным все-таки была Гильдис, непонятная и непредсказуемая. В ее прощальных словах было нечто, заставляющее его сердце биться чаще. Эта странная девушка не признавала, похоже, ни законов, ни правил и действовала исключительно по прихоти сердца. Роскошь, недоступная сержанту Башни. Туз вспомнил вдруг поручение капитана и поморщился. Честно говоря, он совершенно о нем забыл. Промах, конечно, непростительный, но эта зеленоглазая буржская красавица способна заставить мужчину потерять голову, а не только память. Башня, каменным стражем возникшая на горизонте, заставила сержанта вспомнить о многом, и это многое притушило радость в его душе, хотя и не погасило окончательно.

Бес встретил Туза у самых ворот. Белозубая улыбка меченого не вязалась с полными тревоги глазами.

— Что это Рыжий у тебя такой скучный, словно монах на похоронах у нищего?

Рыжий, гордо вскинув голову, проехал мимо Беса, не обращая внимания на дружный смех меченых, которые в немалом числе почему-то собрались на выходе из Башни.

— Возьми коня, — окликнул Рыжего сержант.

Рыжий молча принял повод, Бес успел шепнуть что-то крикуну на ухо, а потом негромко бросил Тузу:

— Тет понес твою стрелу капитану — берегись, сержант.

Туз встретился глазами с Сутулым, тот

злорадно улыбнулся ему в лицо. Одно из двух: либо молчунам удалось выбить показания из несчастной женщины перед казнью, либо Тет блефует, пытаясь связать выпущенную стрелу с Тузом. Связывает-то он правильно, но только вину сержанта еще доказать придется.

— Сержанта Туза вызывает капитан Башни, — выступил из-за спин меченых Бульдог.

Туз обменялся с Бесом быстрым взглядом.

— Я велел Рыжему не расседлывать коней. В случае чего, прорывайся к воротам.

Как ни тихо говорил Бес, Сутулый, видимо, услышал его слова и сделал своим сторонникам едва заметный знак рукой. Десятка полтора меченых словно бы невзначай придвинулись к воротам. За спиной Беса друзей тоже было немало, и, судя по всему, они не собирались уступать облюбованное место. Меченые вроде бы шутя подталкивали друг друга, но в глазах их не было особенного веселья.

Туз кивнул головой Бесу и последовал за Бульдогом, посвистывая в такт шагам. Бульдог обернулся, в глазах его светилось торжество.

— Смотри, сержант, так и жизнь просвистишь.

— Свою побереги, — холодно бросил ему Туз.

Лестница отозвалась на уверенные шаги сержантов странным скорбным гулом, словно колокол зазвонил в неурочное время. Туз зябко передернул плечами и толкнул дверь.

— Заставляешь себя ждать, первый сержант, — недовольно бросил Лось, жестом приглашая Туза садиться.

Бульдог застыл у входа, демонстративно положив ладонь на рукоять кинжала. Рядом с капитаном маялся Ворон. Третий лейтенант Башни то и дело бросал на первого сержанта предостерегающие взгляды. Молчуны угрюмо сидели в углу, откинув капюшоны, но лица пряча в тени.

— Зачем звали? — Хриплый голос Туза неожиданно громко прозвучал в наступившей тишине.

— Ты что, простудился, сержант? — удивленно вскинул брови капитан.

Если и простудился, то болеть долго ему, похоже, не дадут. Молчуны зашевелились в своем углу. Тет, сохраняя каменное выражение на лице, протянул стрелу капитану. Стрела была та самая, Туз без труда опознал ее со своего места. Может, и не стоило ему вмешиваться в историю с рыжеволосой ведьмой. Смерть — все равно смерть, легкая она или мучительная. Наверное, им двигало тогда чувство вины — недоглядел. Да и женщина, похоже, его не выдала, иначе Тет разговаривал бы сейчас по-другому. Сидя под ненавидящими взглядами молчунов, Туз пришел к выводу, что поступил правильно. Не заслужила рыжеволосая таких мук на радость подонку Тету.

Лось небрежно вертел стрелу в руках:

— И что я, по-твоему, должен с ней делать?

Тет, не отвечая капитану, впился круглыми немигающими глазами в Туза. Сержант напружинился как перед прыжком, но глаз не отвел. Кишка тонка у молчуна сломить волю меченого.

— Эту стрелу мы извлекли из тела приговоренной, — бесцветным голосом заметил Хор, второй молчун Башни, широкоплечий приземистый мужчина с красноватыми рыбьими глазами. — Как видишь, стрела наша, и выпустил ее либо сам сержант, либо кто-то из его людей. Они были в тот день на стенах.