Меченые
Шрифт:
Капитан недобро усмехнулся, увидев в дверях Туза, но ничего не сказал. Молчун Тет уставился на вошедшего с нескрываемой злобой, его короткопалые морщинистые руки мелко подрагивали в нетерпеливом желании вцепиться в горло смутьяну. Жох и Рябый осуждающе помалкивали. Туз остановился у стола: свет чадящих лампад неровно падал на его осунувшееся лицо с покрасневшими, словно пылью посеченными глазами. Пауза явно затягивалась.
— Хорош, — выдохнул, наконец, Лось.
— Ярл Гольдульф бежал, — сказал Туз, как в воду прыгнул.
Ворон
— Когда?
— Видимо, утром.
Капитан швырнул на стол золотые слитки:
— Откуда это у тебя?
— Взял у Гильдис. — Туз, опустив голову, вяло помахивал плетью, словно мух отгонял с собственных сапог.
— Почему ты не отдал мне золото ночью?
— Это заговор! — брызнул слюной Тет. — И Туз участник этого заговора. Потому и позволил Гольдульфу бежать. Как только в Лэнде узнают о золоте духов, толпы негодяев устремятся на наши земли.
— Надо было давно посчитаться с Хаарским, — бросил хмуро Рябый. — Я предлагал вам это еще три недели назад. Ты, Лось, был против, а теперь ищи ветра в поле.
— У нас прорыв стаи на носу, — раздраженно бросил Лось, — а ты хочешь затеять кровавые разборки с вассалами. Каким образом ты объяснишь владетелям свои действия? Свидетелей-то нет.
— Молчуны перестарались, — заметил Ворон. — Слизня ка надо было оставить в живых.
— Да какой из Слизняка свидетель, — махнул рукой Жох. — А ярла надо убрать тихо, чтобы комар носа не подточил. Эти слитки доказательство того, что он связан с нашими врагами с той стороны границы. Нельзя допустить, чтобы к заговору присоединились нордлэндцы.
— Правильно, — поддержал первого лейтенанта Ворон. — Надо послать за Гольдульфом погоню, вот хотя бы Туза, думаю, он справится. И вообще: зря ты, Тет, ополчился на сержанта — откуда ему знать наши тайны?
— Действительно, — в голосе Лося звучала ирония, — откуда ему все это знать?
— Я Тузу не верю, — недовольно покосился на Ворона первый молчун, — но решать вам. А с ярлом пора кончать, и с его дочерью тоже.
— Девка-то тут при чем? — поморщился Ворон. — Вряд ли ярл делился с ней своими планами.
— Если бы она хоть что-то знала, — хрипло отозвался Туз, — то никогда бы не показала мне золото.
— Резонно, — поддержал сержанта Рябый. — Я вообще не понимаю, в чем вы обвиняете сержанта — если бы не он, мы никогда не узнали бы о происках Хаарского.
— Никто его пока не обвиняет, — Лось недружелюбно покосился на второго лейтенанта, — но разобраться я должен, а если потребуется, то и наказать.
В ответ на отповедь капитана Рябый только плечами пожал. Вопрос, в принципе, был решен, и спорить больше было не о чем.
— Поедешь в Бург. — Лось жестко посмотрел Тузу в глаза. — Ярл Гольдульф должен умереть, владетель Нидрасский тоже. С девчонкой сам решай — если она много знает и проболтается, то не сносить тебе головы.
Тет попытался было возразить, но Лось упрямо покачал головой и продолжал гнуть свою линию:
— Рыжего не бери —
К удивлению Туза, первый молчун Башни сразу успокоился и даже весело глянул на сержанта:
— Негор — большой знаток буржских закоулков.
От змеиной улыбки молчуна Тета и без того нерадостное настроение Туза испортилось еще больше.
Глава 6
ДОРОГА
Рыжий волчком крутился вокруг Беса, искательно заглядывая ему в глаза и беспрерывно в чем-то убеждая. Бес отмахивался от него, как от надоедливой мухи. Заметив Туза, Рыжий метнулся, было, к нему, но сержант решительно оборвал его излияния в самом начале. Обиженный крикун отошел к стене и до самого отъезда бросал на Туза то негодующие, то умоляющие взгляды.
Место Рыжего занял худой и нескладный меченый, с очень подходящим ему прозвищем Сухой. Не обращая внимания на насмешливые замечания Беса и Ары, Сухой прилежно готовил к походу своего коня.
— Бульдог не чаял, поди, как от него избавиться, — ехидно заметил Бес сержанту, — а мы раскатились: здравствуйте — пожалуйте.
— Не хуже он Рыжего, во всяком случае, — оборвал товарища недовольный вмешательством Туз.
Бес искренне изумился такому сравнению:
— Через год из Рыжего вырастет не меченый, а орел! Этот же так и останется ощипанным вороном.
— Вот через год и приходи, — отозвался Туз.
Бес вздохнул и, бросив на Рыжего сочувственный взгляд, развел руками. Сделал он действительно все, что мог, но мечта крикуна побывать в Бурге разбилась вдребезги о непреклонность сержанта. Видимо, отправлял их капитан не на прогулку, иначе к чему бы такие строгости.
— Обоз готов? — спросил Туз у появившегося на конюшне Сурка.
— Две телеги нагружены под завязку.
— Кони-то выдержат?
— Возницы клянутся, что выдержат.
— Врут, — вмешался Бес, — дал бы Сурок приказному пару раз по морде — было бы у нас сейчас четыре подводы. Знаю я этого жука.
Туз в ответ на замечание Беса промолчал, но, выйдя во двор, крикнул приказному, чтобы гнал еще одну подводу. Сурок, кажется, обиделся, но Тузу сейчас было не до Сурка. Дело предстояло нешуточное, и второй ошибки ему не простят. Поэтому он готовился к походу с особым тщанием. Кто знает, что их ждет на дороге, да и в самом Бурге. Тузу не давала покоя странная улыбка на губах первого молчуна Башни. Чему, собственно, так радовался Тет? Страшная мысль приходила Тузу в голову — что, если капитан с молчуном сговорились за его спиной? Сержантов в Башне три десятка, почему бы не пожертвовать одним, самым строптивым, чтобы сохранить единство и спокойствие? Туз гнал предательскую мысль, но она возвращалась снова и снова. Может быть, именно поэтому он с самого начала пути то и дело высылал дозоры и беспокойно оглядывался по сторонам, к немалому удивлению своих людей.